Previous Entry Share Next Entry
ЛЮБИТЬ ЗНАЧИТ ДОГАДЫВАТЬСЯ. Из гипнопрактики. Продолжение, но еще не все.
drlevi
Орел – птица вольная

Жизнь – привычная, незамечаемая фантастика, с которой мы, если ее понимаем, можем делать все, что хотим. Понимание  показывает нам и пределы возможного, и границы дозволенного. Лучшая, на мой взгляд, из русских пословиц: все умей, да не все делай.

Врачебным гипнозом я начал заниматься со старших курсов мединститута. Главный поток практики пошел в психотерапевтической амбулатории одного из московских психоневрологических диспансеров: я четыре года работал там после защиты диссертации и выхода первой книги «Охота за мыслью».
Превратить обычную комнату в гипнотарий просто: глубокое мягкое кресло или кушетка, возможность убавить свет, музыкальный центр для релакс-музыки... У меня в кабинете стояло дешевенькое пианино; настроил как мог, импровизировал гипномузыку, для каждого пациента свою. Но и это все совершенно не обязательно, обстановка может быть какою угодно, хоть никакой – все получится и на улице с шумным движением, и на вокзале, и в голой степи, если только умеешь понимать пациента, чувствовать струны его внушаемости, устанавливать раппорт и работать дальше.

Одним из первых диспансерских пациентов был сорокачетырехлетний Р., ладный мужчина, голубоглазый, с шапкой пепельно-русых волос (частый признак потенциальных сомнабул – очень густые волосы; лысые сомнамбулы встречаются почему-то редко, но все же бывают). Работал на административной должности в системе городского транспорта. Хороший семьянин, отец сына и дочки. По характеру общительный, добрый, совестливый, ответственный.
Пришел в глубокой психотравматической депрессии, после смерти друга-однолетка от саркомы. Тоска, тревога, бессонница, потеря аппетита и работоспособности, навязчивые мысли о скорой смерти от рака...
– Чем хотите лечиться: лекарствами или гипнозом? (Если пациент сознателен и критичен, всегда задаю этот вопрос.)
– Не знаю... Ну давайте гипнозом... Немного страшно... Никогда не был в гипнозе, не видел...

 Попробовали. Оказался сомнамбулом. После трех сеансов был практически излечен. Приходил ко мне еще несколько раз, чтобы закрепить результат. Родничок первозданной внушаемости, не заросший окостенелыми психозащитами, был виновником его уязвимости, входными воротами психотравмы, но и он же дал путь и силу лечебным внушениям.
Я был молод, без меры любознателен и лез в воду не зная броду. Попросил у Р. разрешения провести с ним в гипнозе исследования личностных перевоплощений. Р. охотно согласился. Кем только не перебывал в моем кабинете: и Лениным, и Эйнштейном, и Пушкиным, и Есениным, и художником Левитаном, и доктором Леви, и собственным начальником, и женой, и дочкой... Изумляло, как легко и мгновенно этот солидный неглупый отец семейства входит во внушенные бытности, веря всецело, что он и есть это.

Ничто не берется из ничего. Материал для перевоплощений черпается из памяти, из резервуара личной осведомленности и личного менталитета. Вживаясь в других, Р. не осознавал, что знает о них мало или что-то не то. Эйнштейн его, например, оказался каким-то околонаучным администратором-академиком, руководителем секретного ядерного предприятия. В моем лице величайший физик современности принимал председателя правительственной комиссии, водил по лабораториям, что-то терпеливо объяснял. Скромно помянул о теории относительности, о Нобелевской премии. В конце высочайшей экскурсии предложил выпить кофе с коньяком. Председатель отказался и попросил Эйнштейна сыграть на скрипке. Корифей ласково улыбнулся: «К сожалению, не умею. Не по моей части». Не знал Р., что гениальный физик был прекрасным скрипачом. Но какой чудный наив, какая восхитительная, неподражаемая натуральность!

Увлекшись, я попробовал внушать Р. бытности внечеловеческие: осина под ветром... собака... жираф... черепаха... волна прибоя... Дивная пантомима, неистощимый театр одного актера.
Наконец, хватило дури внушить, что он птица, и это стало последним номером нашей программы.
– Считаю до семи. На счете семь – вы орел. Раз.. Два... Три...
До сих пор жутковато вспомнить, что дальше произошло.
К счету «семь» Р. сидел на стуле уже так, как сидит в неволе огромная птица – нахохлившись, плечи приподняты, голова выдвинута немного вперед, руки слегка отставлены от боков, как тяжелые, бездействующие, но помнящие полет крылья. Глаза смотрели не по-человечески – гневно, неузнающе, из болевой глубины, сверкающей осколками вожделенного неба.
...Шесть... Семь! Орел!
Со страшной силой Р. подпрыгнул, буквально подлетел вверх, взмахнув рукокрыльями – и, продолжая ими махать, понесся! – прямо на открытое окно! – я едва успел, уже у самого проема, переградить ему путь – он резко повернул на 90 градусов и рванулся к стене – сильно ударившись, на удивление не расшибся, полетел к другой...
– Стоп!! – заорал я. – Все!! Проснулся! Спокойно. Проснулся... Все...
Р. тяжело дышал, но смотрел уже прежними, вернувшимися глазами.
– Что чувствовали? Что было?
– Сон видел... Что я орел... В клетке сидел. Клетку открыли, нужно было успеть вылететь. В гнездо, к птенцам улететь хотел... Небо видел перед собой...


Коля Цзедун:
отрубить голову кариатиде

 На одном из моих лекционных гипносеансов среди других сомнамбул на сцене оказался тринадцатилетний мальчик Коля. Был светловолос, курнос, несколько толстоват и довольно крупен для своих лет, с признаками приближающегося пубертата: легкие прыщички на лбу, небольшая припухлость век и губ... Раппорт стопроцентный: моментально по команде глубоко засыпал и легко просыпался, мгновенно перевоплощался с полной амнезией. Никого и ничего не воспринимал кроме меня.
Из зала попросили дать мальчику гипнозадание, которое он уж точно не сможет выполнить. Я предложил попросившему самому придумать пару таких заданий, естественно, в пределах приличий и человечности.
– Пусть станет Мао Цзедуном.
– Н-ну... Хорошо... Коля, СПАТЬ. (Сидящий на стуле Коля закрывает глаза, голова на расслабленной шее быстро опускается, весь расслаблен, покачивается...) Слышишь меня хорошо. Ты китайский вождь Мао Цзедун. Мао Цзедун. Проснулся. Мао Цзедун обращается к своему народу.

Коля открывает глаза, выпрямляется. Сощуренные глаза сужены на китайский манер, выглядит это вполне естественно и где-то даже мудро. Встает, идет к краю сцены  – осанка и походка уже не его: держится гораздо прямее, шаги широкие, твердые, властно-уверенные. Останавливается – и, обращаясь к публике... Начинает говорить по-китайски.
Ну все, проврался аффтар до дыр – это как так по-китайски?! Коля ваш чё, вундеркинд? Или вы такой супермаг? Аффтар чё, и сам где-то китайский успел выучить и узнал знакомый язык?
Нет, конечно же, дорогой невнушаемый читатель, возмущенное сомнение ваше мне понятно и близко. Не знаю я китайского языка и не знал никогда. И Коля не знал, и никто в этом зале, полагаю, не знал – во всяком случае, никто не признался, что знает. Вряд ли Коля говорил на настоящем китайском (впрочем, как знать?) – но поразительно точно имитировал китайскую речь, эту ее певуче-прерывистую мяучесть, эти то прыгающие вверх, то упадающие ниц интонации. Было полное впечатление, что перед нами китаец, и не простой, а очень весь из себя великий. Говорил минуты четыре. Зал затих, прибалдел, а когда, закончив речь, председатель Мао поклонился и добавил зачем-то по-русски «Моя все сказала»*), взорвался хохотом и аплодисментами. Коля Цзедун меж тем невозмутимо, все с тем же мудрым прищуром, сел на свой стул и задумчиво уставился в неведомую даль.
*)Этому «Моя все сказала», расхохотавшись, не сразу поверила даже моя жена, первая прочитавшая текст еще на экране компьютера. Подумала: присочинил для прикола. Нет, клянусь, точно так и было. Заблокированная гипнозом часть сознания гипнотика продолжает скрыто работать, иногда что-то оттуда может прорываться и в контекст гипнотического переживания.
– Пусть станет Нероном, – требует заказчик из зала.
Немножко боязно. Нерон был, как известно, пацаном не из легких: с мамой Агриппиной нехорошо обошелся, учителя своего Сенеку угробил, христиан гнал и казнил, страшный пожар в Риме попустил, под конец свихнулся, считал себя гением поэзии, музыки и театра, показал себя полным чмо, жизнь кончил хреново...  Вряд ли Коля знает эти подробности, но... Была не была, рискнем, в случае чего быстро переключим.
– СПАТЬ. Ты Нерон, император Нерон. Проснулся император Нерон. Живет и приказывает.
Император просыпается явно не в духе: брови прихмурены, глаза вытаращены, выражение лица брезгливо-недовольное. Расхлябисто встает, кладет свой стул спинкой на пол и полуложится на нее, прислонившись к вертикально расположенному сидению. Считает это, видимо, своим императорским ложем. Приказывает:
– Подать покрывало!
– Подано, император,
– подыгрываю репликой. Нерон натягивает на себя галлюцинаторное покрывало.
– Почему грязное? Казнить покрывальщика. Музыканты, музыку! Плясуны, плясать!
– Пляшем, император.
– Хооо-хо! Хааа-ха!
– император подстукивает ногами и руками галлюцинаторным рабам-плясунам.
– Стоп, хватит. Все вон отсюда. Палач, ко мне.
(Осторожнее, кажется, пора переводить стрелку...)
– Палач здесь, повелитель. Палач повинуется.
– Отрубить голову кариатиде.
– Что-что, повелитель?
– ОТРУБИТЬ ГОЛОВУ КАРИАТИДЕ!
– Кому?
– Кариатиде. Не понял? Тогда себе.
– СПАТЬ, Коля. СПАТЬ. Спать спокойно... Все хорошо...

Беседа после разгипнотизации.
– Коля, ты изучал китайский язык?
– Не-е.
(Удивленно смотрит.) Зачем?
– Ну так, для интереса. А Мао Цзедуна или других китайцев видел когда-нибудь? Слышал, как они говорят?
– Не помню... Во сне, кажется, один раз.
– Давно?
– Не помню...
 – А кто такой Мао Цзедун?
– Китайский этот... Ну царь в общем.
– Ты его видел по телевизору?
– Нет.
– Портреты, фотографии видел?
– Не помню. Нет.
– А что знаешь о Нероне? Кто это?
– М-м... Царь был. У францев.
– У римлян, у древних римлян. А что такое кариатида?
– Не знаю.
– А как думаешь?
– Каракатица?

– Ладно, допустим. А зачем голову ей велел отрубить?
– Кто велел?
– Ты.
– Я ?
(Растерянная улыбка). Я не велел...
– Когда Нероном был, помнишь?
– Я – Нероном?.. Каким Нероном?.. Когда?
– Во сне. Только что. Помнишь?
– Не-е, не помню. Я спал, да?
– Немного поспал. Во сне видел, забылось. Можно не вспоминать. Все хорошо. Спасибо тебе.

...Думал потом, что же это было:  воспроизведение глубоко запрятанных следов памяти, успевших запечатлеться в какие-то моменты Колиной жизни, пока еще коротенькой, – или...
  Или все-таки некое частичное, искаженное, продравшееся сквозь тьму веков и убожество знаний подсоединение к моментам не его жизни?..
Творческие разработки запомненного в своем хронотопе (времени-пространстве) – или медиумическое подключение к хронотопам иным – то, что, как можно подозревать, случается в некоторых фантастических сновидениях, где мы на себя не похожи, не имеем с собой ничего или почти ничего общего и, по всему судя, черпаем информацию из источников, в нашей бодрственной жизни не бывших?
Соответствие поведения гипно-Нерона, показанного ребенком, характеру Нерона исторического можно объяснить тем, что Нерон исторический в жизни вел себя как взбалмошный капризный, до крайности избалованный ребенок, которому все позволено. Такой инфантильный деспот, безобразник, который всегда с тобой ©, сидит в каждом из нас, и в ребенке, и во взрослом, сидит на цепи, которую неограниченная власть плюс безответственность легко рвет в клочки. Посади вдруг императором любого не очень развитого и не особо счастливого мальчишку, и получишь ту или иную, отдаленную или близкую вариацию на тему Нерона.
Но откуда же мальчику в гипнозе явилась эта кариатида, о которой он в обычном своем детском сознании представления не имел? Кариатиды в античном Риме украшали многие здания. Приказ отрубить голову какой-то из них – очень в духе исторического Нерона. И уже не по-детски...

Продолжение следует

  • 1
Очень интересно!

Возник вопрос - интересно, можно ли утверждения "частый признак потенциальных сомнабул – очень густые волосы" сделать вывод, что густоволосые более внушаемы? Что вы думаете?

(Deleted comment)
Цыгане как раз таким гипнозом и владеют. И на улице могут подловить, не в тишине.

Я и раньше всегда задумывалась об этом, что вы написали. Все время в уме у меня облако-поле информации, где есть все, о каждом, вечно. Ноосфера типа. Оттуда иногда лучшим поэтам-писателям диктуют что-то. Так воображается. Туда уйдем

Я тоже в первый момент подумала, что "Моя всё сказала" - это шутка :-)

Мне кажется, всё-таки только припоминанием личного опыта сложно объяснить такие перевоплощения.

Про орла - мощная история. Несколько раз перечитывала - и каждый раз мурашки по коже шли. Вот это да. Чего только не бывает в практике врачей. Хорошо, что у вас быстрая реакция и здоровый ум в здоровом теле. Вы молодец, Владимир Львович.

Наверное, идиотское что-то скажу, и не к месту... но, может быть, все-таки это как-то связано с прошлыми жизнями, если они имели место быть. Это я про Колю... может быть, он жил в Китае во времена культурной революции и слышал Мао. А где можно почитать про личностные перевоплощения?

Edited at 2014-06-11 01:56 pm (UTC)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account