Previous Entry Share Next Entry
КАСАНИЯ ЧУДА . Из новой книги "ЛЮБИТЬ ЗНАЧИТ ДОГАДЫВАТЬСЯ".
drlevi
Вот, друзья, обещанное продолжение, два отрывка. Первый может оказаться знакомым тем, кто читал "Гипноз без гипноза" ("Наемный бог" в первом издании). Это и правда оттуда, но с важными уточнениями и дополнениями.
Снова прошу извинить меня тех, кто предпочитает длинные тексты читать по катом. Я копирую их из ворда, и ЖЖ с холодным презрением отвергает мои чайниковские попытки их - как правильно сказать? - закатировать? - подкатить? - закатить?..
Если кто-то из вас будет любезен меня по сей части просветить, притом неограниченно терпеливо, как просвещают дебилов, буду признателен.

==

Касания чуда
доработка из книги «Гипноз без гипноза (Наемный бог)»
с важными дополнениями

Врач лечит врача – ничего особенного. Если же два врача обоюдно лечат друг друга, то это… это уже по человечески. Да, когда случается такое со мной и с кем-нибудь из коллег, вспоминаю восклицание библейского Давида, обращенное к Богу в ответ на непомерную его милость: «Это уже по-человечески, Господи мой!..» Не нашел человек более подходящих слов для выражения благодарности и восторга перед Творцом: Бог, ты поступаешь со мною по-человечески!..

Много лет моим доктором и пациенткой была Вера Александровна Фомина, стоматолог. Кудесница. Очаровательное существо. Я лечил ее душу. Она мне – зубы. Уровни помощи кажутся карикатурно несопоставимыми, но на самом деле вполне близки. На обоих требуются доверие, понимание, квалификация, интуиция, уйма терпения, деликатность, решительность, искусство внушения. На обоих давит стратегическая безнадежность: телу, рано ли, поздно ли, приходится расставаться с зубами, душе – с телом. И тем не менее, лечить надо.
На Веру Александровну приятно было смотреть. Не красавица, полная, даже очень полная женщина, она казалась не толстой, а просто крупной, хотя ростом была невелика – органичная полнота Синтонного Пикника, нежно-пышная, тонкотканная. Легко двигалась, легко говорила, легко улыбалась, легко смотрела. И все возле нее становилось легким, уютным, знакомым, светлым, домашним. Я называю таких людей гениями обыкновенности. Они цельны и гармоничны. Простые, понятные – состоят из множества тайн, удивительным образом согласованных.
По крови русская, а в лице нечто восточное: черные волосы, темно-карие миндалевидные глаза, закругленный нос с небольшой горбинкой и четким вырезом ноздрей – что-то турецкое, половецкое?.. И за грузинку сошла бы, и за еврейку, и за испанку, а в глубоком гипнозе лицо становилось ликом древнего сфинкса…

Восьмое следствие из Всемирного Закона Подлости составляет тот факт, что никакое здоровье не исключает болезни, никакая гармония – дисгармонии. Вере Александровне было тридцать пять лет, когда сильнейшая депрессия с навязчивостями завалила ее в Кащенко. Попала в отделение академического института, где психиатры-шизофренологи…
В который раз приходится поминать лихом эту серую братию с ее диагнозоманией. Это они, во главе с мрачно-павианистым боссом Андреем Снежневским (ни в аду, ни в раю не забуду его содрогательный людоедский тик, имитирующий улыбку), сделали психиатрию дубиной для сокрушения неудобных голов. Это их стараниями ярлык «шизофреник», наряду с забытым уже «тунеядцем», а потом «диссидентом», – сделался в совковом сознании одним из ближайших родственников звания «враг народа». Судьбы, тела и души многих сотен тысяч людей были искалечены, да и до сих пор калечатся этим псевдодиагнозом, никакого другого они практически не употребляли – лепили синдромы, ветвили формы и стадии. Живой души с неадминистративной психикой и нестандартизованными страданиями для них не существовало, а для их клинических потомков не существует и ныне.
Вере Александровне, разумеется, тоже клеили шэзе, некую неврозоподобную форму.
– Знаете, – сказал я ей лет шесть спустя, – если у вас шизофрения, то я Навуходоносор.
– Это кто, академик, да?
Вера Александровна не страдала, выражаясь снежневски, шизофренически повышенной эрудицией, она была добрым и практичным земным существом с точно дозированной ограниченностью. А я в пору нашей первой врачебной встречи был врачом-юнцом, клиническим ординатором. Что с В.А. происходило, анализировать не пытался, лишь принимал внутренним созвучием и смутно догадывался. Муж ее в наших беседах по молчаливому взаимосогласию всегда обходился стороной, как необозначенная запретная зона. Видел его пару раз и слышал по телефону. Закрытый давящий типчик с фанерным голосом и оловянно-серыми сверлильными глазками, мелкого пошиба гэбэшник. Жить с таким без упадов в депрессии могла только стерва, корова или святая. В. А. не была ни той, ни другой, ни третьей. Была верной женой и матерью двоих ребятишек.

Вспоминая наш целомудренный врачебный роман, прихожу к подтверждению постоянного наблюдения: неуспех или успех, степень того и другого – в любых отношениях и делах, в лечении в том числе – некое устройство внутри нас, имя ему душа, предзнает заранее, с полной ясностью. То самое шопенгауэровское первое впечатление, то небоземное толстовское ясночувствие. Ничего для этого не надлежит делать, никак не напрягаться, наоборот вовсе.

На просыпании из глубокого сна, в неуловимый миг срабатывания пружины сознания происходит иногда озарение – вдруг вся жизнь твоя и всеобщая делается целостно-обозримой, прозрачно-объемной – все связи ясны, все пути видны, все возможности обозначены – в измерении высшей целостности они все уже осуществились, свершились, но ты можешь выбрать свою и жить в ней...
С Верой Александровной у нас вот такое, трудноописуемое взаимное озарение и случилось: словно знакомы были тысячу жизней подряд – и, мгновенно узнав друг друга, смагнитились. Сразу, еще даже до начала собственно гипнотерапии, установился вот этот самый раппорт. С ее стороны – абсолют доверия, с моей – абсолют уверенности.
Говорили мало, хотя оба большие любители поболтать, а делали дело: попеременно друг у дружки лечились. Сперва вытащил ее я, скорей вышиб – из болезни в здоровье, на одиннадцать лет, до следующего обострения, когда пришлось лечить снова.
Действовал не по знанию, не по опыту, которого еще почти не было, а по наитию. Первую же беседу завершил сеансом гипноза. Сразу после сеанса – значительное улучшение.
Снежневские зубробизоны еще не успели, по счастью, назначить слоноубойные психотропные, и у заведующей отделением, доктора Анны Павловны Кондратюк, реликтовой представительницы русской интеллигентной психиатрической школы, хватило решительности доверить мне лечение Веры Александровны полностью.

Транс наступал без малейших задержек и был чрезвычайно глубоким; внушенные зрительные представления легко переходили в сюжетные переживания, так что требовалась особая осторожность. Однажды, например, при внушении «вы видите яркий мигающий свет» на лице В.А. изобразился нарастающий ужас, чуть не закричала – тут же отменяю внушение, бужу, спрашиваю:
– Что увидели?
– Машина ехала прямо на меня… Фарами ослепила…
В другой раз внушил, что после просыпания левая рука будет в течение пяти минут нечувствительной.
Просыпается. Поднимается. Левая рука висит как мочалка: не только потеря чувствительности, но и двигательный паралич. В. А. озадачена, трясет руку другой рукой, пытается разболтать, размять: «Отлежала…»
– Сейчас пройдет... Все.
Порядок.
Однажды, погрузив В. А. в глубокий гипноз, я вышел из гипнотария и отправился в другой корпус. Вызвали для административной нахлобучки – не сдал вовремя отчет по ночному дежурству. Покидая В.А., не сказал слов, обязательных в таких случаях: «Во все время моего отсутствия вы будете спать спокойно…»
Вернувшись, пробуждаю и вижу: чем-то загружена, огорчена. Смотрит сочувственно. Спрашивает:
– Что, влетело?.. Ничего, все уладится.
Откуда узнала?..
Спрашиваю осторожно – где, по ее мнению, я только что был? После некоторого колебания точно описывает корпус, этаж, комнату, обстановку…И замолкает, прервавшись на полуслове. Я изумлен.
– Как узнали?
– Все время вас слышала и видела. Потом поняла, что сплю. Хотела проснуться, но не могла.
– Что было там? Что я делал? С кем говорил?
– С двумя мужчинами, с врачами. Потом с женщиной, пожилой, седой, на левой руке у нее палец указательный забинтован. Ругала вас.
Все абсолютно точно.

Четырежды на последующих сеансах намеренно уходил, оставляя В.А. в гипнотическом сне. Каждый раз направлялся в разные корпуса огромной больницы. Пробуждаясь, В. А.в подробностях описывала обстановку, людей, разговоры в местах моих посещений.
– Когда я ухожу, вы видите меня или только слышите?
– И то, и другое. Я будто сразу везде…

После выписки, когда В.А. вышла на работу, а я пошел к ней в пациенты, мы провели еще несколько гипнотелесеансов. Получалось и пространственное ясновидение, и временнОе – предсказательное, но все только в пределах нашего непосредственного общения.

В. А. глубоко спит, посапывает, иногда слегка всхрапывает. Раппорт полный, во сне легко говорит, отвечает на вопросы.
– Вера Александровна, давайте посмотрим, что сейчас происходит у вас дома.
– Давайте.
– Перемещаемся... Смотрим... Что видим?
– Дома никого нет... Сына вижу... Сережка не дома.
– Где он, что делает?
– На уроке в школе, на продленке… Вижу, сидит за партой… А сейчас другие ребята заслоняют… Почти не видно… Не слышу, что говорит…
Вряд ли это было видением, скорее, визуализацией представления о наиболее ожидаемом, высоковероятном – сын, действительно, в это время находился в школе на продленке, он и должен был там находиться.

Диагностически значимо, что муж В.А. в подобных видеопредставлениях ни разу не фигурировал.


...Последний сеанс, на котором эксперименты с В.А. я решил прекратить, мы провели дома у моего старшего коллеги, Михаила Сергеевича Смирнова, известного биофизика и парапсихолога. Хотели опробовать самую что ни на есть банальщину: внушать мысленно зрительные представления.
В.А. понимает задачу, соглашается. Усыпляю.
В чем дело? Куда девалась обычная легкость?.. Я задаю вопросы, но В.А. ни слова не может из себя выдавить, онемела. Ни о каких мысленных внушениях, понятно, не может и речи быть. Пробуждаю. Неважно себя чувствует, в голове тяжесть.
Неожиданное сопротивление – почему?.. Психоаналитически толкуя, перекрылся трансфер – а человечески говоря, утратилась – на подсознании – необходимая полнота доверия, убавилась вероготовность.
М.С., человек интеллигентный и деликатный, ни на чем не настаивал, не расспрашивал. Но вероятно, В.А. все же ощутила его научную холодноватость, преобладание интереса к ней как к исследовательскому объекту. Я тоже на тот момент переместился в координаты науки, и В.А., возможно, встревожилась, что потеряет во мне врача. Дома у М.С., диссидента от науки и убежденного холостяка, витала какая-то алхимическая средневековость, среди бесчисленных книг на полках гнездились реторты, аптекарские весы, камни, старинные барометры, черепа, в углах пошевеливались некие тени…

Началась новая пора наших взаимоврачебных отношений. Обычно за сутки-двое перед моим появлением В.А. видит меня во сне и уже знает, что вот-вот нагряну с очередным коренным. Когда звоню – подходя к телефону, уже знает, что звоню именно я, и даже иногда сразу, опережая, здоровается. Когда сажусь в зубоврачебное кресло, чуть-чуть краснеет. Бормашина в ее руках мурлыкает, как котенок.
– Только не смотрите на меня, – твердо просит В. А., и я послушно закрываю глаза и открываю рот.

Раппорт и психомагнит
Пап, ты козел

В подмосковном доме отдыха «Березка», где я писал «Я и Мы», упросили меня прочитать лекцию и провести показательный сеанс гипноза с отдыхающими и персоналом. Народу было не много, сто с небольшим человек, сеанс проводил в столовой. Сомнамбул оказалась почти половина, и среди них двенадцатилетний Володя, сын Иры, горничной дома отдыха, тихой интеллигентной женщины, по первой профессии учительницы русского языка и литературы. Ее супруг, Володин отец Николай работал в «Березке» истопником и электриком. Познакомился с обоими, общались приветно. Жили они в небольшой квартирке, в домике для персонала, рядом с корпусами для отдыхающих. Николай был родом из Зауралья, из рабочей семьи. Внешности своеобразной: высокий, худощаво-жилистый, с большой головой, курчавыми темнорыжими волосами, с удлиненным лицом, несколько покатым лбом, слегка приплюснутым носом и очень выпуклыми светлыми глазами. Я как раз в это время писал главу «Я и Мы», посвященную физиогномике...

Шестиклассник Володя похож был на свою маму Иру, милую, гармоничную славянку. Если кто-то видел детские фотографии первого космонавта мира Юрия Гагарина или может себе их представить, – то вот как раз близко: улыбчивое, необыкновенно-обыкновенное, очень русское личико. Стройный, спортивный, подвижной, веселый, уравновешенный, доброжелательный – образцовый сангвиник. На сеансе перевоплощался в первобытного охотника, успешно отбил атаку саблезубого тигра, с двумя другими мальчиками-сомнамбулами играл в галлюцинаторный футбол, в бадминтон, ну и, конечно же, летал в Космос. На следующий день после сеанса вместе с еще одним симпатичным ровесником, Васей, сыном домотдыховской бухгалтерши, выполнил постгипнотическое внушение: в столовой во время обеда оба дружно поднялись и громко спели «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет мама...» Никто не верил, что ребята это сделают, и сами они не помнили об этом, пока время не подошло.

Ребятишки эти и в последующие дни оставались со мной в раппорте на грани телепатии, хотя ничего для этого я специально не делал. Словно невидимый магнит тянул их ко мне: пойдешь на прогулку или в спортзал – откуда ни возьмись, появляются (было время каникул), как бы невзначай оказываются рядом. Занимаются чем-то своим, играют, болтают, смеются, на меня не глядят, но будто привязаны незримой веревочкой. Уйдешь побродить куда-нибудь в самый дальний угол не маленькой территории или неподалеку, в рощицу – минут через пять и Володя с Васей уже тут как тут.
– Ребята, вы здесь часто бываете?
– Не, в первый раз.
– Зачем? Что-нибудь ищете? Или меня искали?
– Нее. Просто так...
Смущаются и отходят, но не далеко.

Невозможно было не задуматься: что же это такое, что за психомагнитное притяжение? Я не внушал ребятам никакой зависимости, никакой привязки к себе после сеанса и выполнения постгипнотического задания – привязка образовалась сама, как некое последействие. Явление это, в разных вариациях, наблюдали и другие гипнотизеры: постгипнотический раппорт. Страшная штука, если подумать о возможных злоупотреблениях. Четкое указание на древнейший пласт дочеловеческой психики, в нас живущий и пользующийся еще не изученными средствами биосвязи.
Стремление гипнотиков, взятых однажды на раппорт, быть и дальше поблизости от гипнотизера (у взрослых гипнотиков я многажды наблюдал то же самое) легко объяснить стайным инстинктом, свойственным многим биологическим видам. Особи тянутся к вожаку – выживательная природная целесообразность ясна. Гипнотизер, как и всякий лидер, работает на архетипе стайного альфы: находит в мозгах своих адресатов коды доступа к древней психогенетической программе ЗаНим (назовем так), активизирует ее, внедряется – и...

Штука-то в том, что у массы народа коды эти особо даже искать не приходится: программа ЗаНим ищет себе гипнотизеров сама, голодная – просит кушать.

Трудней объяснить вот эту психомагнитность, это полевое притяжение на расстоянии.

Однажды вечером Ира и Николай зазвали меня к себе домой на чаек. Пришел. Накрыт скромный стол. Бутылка красного среди прочего.
–  Дата у нас сегодня. Пятнадцать лет вместе.
– О, поздравляю. Что ж заранее не сказали? Подарка не принес.
– Что вы, что вы. Посидите с нами, вот и подарок.
Посидели славно, Володя тут же, веселый, радостный. Рассказывали байки и анекдоты, шутили, смеялись. И все было бы без сучка-без задоринки, если бы не странный конфуз, виной коему оказалась ни в чем не повинная глава о физиогномике.

Я как раз в этот день дописывал отрывок об одном из ответвлений этой ужасно всем нужной, но никак не могущей толком состояться науки. Еще всеведущий Аристотель приметил, и далеко не первым, что внешности разных людей сходственно тяготеют к разным животным; высмотрел и соответственные характерологические подобия. В эпоху Возрождения художник Джованни Баттиста делла Порта создал целое учение об анималистической физиогномике, богато его иллюстрировал.  Это была не просто игра художественного воображения. Порта долгие годы внимательно наблюдал людей и утверждал, что наружность и характер имеют общие корни в той доле животности, которая в человеке живет изначально и проступает как в поведении, так и во внешности.

И вот сидим мы за столом, ужинаем, пригубив винца, весело болтаем, вспоминаем забавные истории. В какой-то момент Николай, сидевший напротив меня, повернулся ко мне боком. Смотрю на его профиль и замечаю подобие одной из иллюстраций Порты, показывающей сходство некоторых человеческих типажей с животными рода копытных. А именно, в данном случае – с козлом, притом не с простым каким-нибудь рогато-бородатым дворнягой, а с благородным красавцем  – горным ветвисторогим туром. Всего мгновение заняла эта мимолетная сравнительная заметка  – и вдруг:
– ПАП, ТЫ КОЗЕЛ! – громко провозглашает Володя, сидящий возле угла стола.
Все в замешательстве. Сын смотрит на отца широко открытыми глазами, как будто видит впервые, и тише, но еще убежденнее повторяет:
– Ты козел, пап.
Николай сконфуженно улыбается. Ира строго:
– Володь, ты что болтаешь? Шуточки неуместные. Взбредет же в голову вдруг.
Бросила виноватый взгляд на меня, а я, сразу поняв, откуда взбрело, взгляд еще виноватее – на Николая, не знающего, улыбаться ли дальше. Володя припугнуто моргает – уже понимает, что сморозил небезобидную глупость, но не понимает, почему и зачем.  Понимаю лишь я, виновник: только что случилась спонтанная телепатия на основе гипнораппорта. Индуктор – я, Володя – реципиент. Но как объяснить?..
Пришлось срочно сочинить тост с анекдотом.  Проехали.

Перебирая в памяти многие другие случаи телепатии, известные мне и пережитые лично, прихожу к выводу, что важнейшее, если не решающее условие для них – заранее установленная интенсивная связь между людьми, гипнотическая, раппортная – как у нас с В.А. и с Володей (далеко не единственные примеры) – или ей подобная. Чаще всего спонтанная телепатия случается между ближайшими родственниками (особенно часто между идентичными близнецами), между людьми, страстно любящими друг друга, и давними, очень близкими друзьями. Грань иномирия здесь где-то неподалеку...

  • 1

Как поместить текст под кат

Переходите из визуального режима в режим html. В том месте, где хотите, чтобы начался кат помещаете: <lj-cut text="Текст, который появится чтобы раскрыть кат"> (если ничего не будет в кавычках, то lj выставит там "Читать далее..."). А там, где хотите, чтобы кат закончился ставите </lj-cut>.

Edited at 2014-05-30 07:33 pm (UTC)

Re: Как поместить текст под кат

Спасибо большое, но текст, перекопированный сюда из ворда, под кат ложиться не желает. Там появляются какие-то дополнительные коды, что ли, которые это делать не дают.

спасибо. прощу прощения, а под кат можно?

Рад бы, да не выходит пока.

Спасибо Вам за этот пост, я " Наемным богом" просто зачитывалась. Снова пережила то восхищение.


А кат в визуальном редакторе легко ставить, иконка даже есть

Владимир Львович, шпаргалка по оформлению текста: http://htmlka.com/
Шпаргалка простая, понятная и удобная. Все тэги (и кат тоже) в оформлении текста проставляются тогда, когда Вы скопировали его из ворда в тутошнюю страницу.

Володечка, напишите, пожалуйста, подробно, что делаете, когда пытаетесь поставить кат. Когда копируете текст - в каком режиме находитесь? И что делаете потом?

Ура, вот, наконец, нашелся человек, понимающий психологию чайника)
Значит, так. У меня вордовский книжный текст.
Я его выделяю, беру в буфер.
Потом... вот тут, наверное, была ошибка: я сначала копировал его в "новую запись" ЖЖ, а потом переводил скопированный текст в режим html.
Дальше пытался отрезать кусок в кат по инструкции - и ничего не получалось. А надо было сначала включать режим html, а потом выводить текст из буфера, так? Или это глупость?

это замечательные отрывки. спасибо!

После того, как скопируете весь текст в новую запись, присмотрите место, гле хотите его разорвать. В этом месте щёлкаете мышью. А потом щёлкаете на кате. Нижнюю часть ножниц с тянущейся от них линией стираете. Из визуального режима выходить незачем.

Но можно копировать частями. Сначала то, что над катом, потом кат, а между ножницами ката вставляете остальное. И опять же, незачем выходить из визуального режима.

Бросилась сразу отвечать, а теперь увидела, как выглядит то, что вы уже сделали. Вам осталось только стереть нижнюю часть ножниц. Успеха!

Спасибо! Но! -

если бы кто-нибудь еще подсказал дебилу, где эти ножницы! Я никаких ножниц нигде не вижу!))((()))
Как надо открыть мою запись, чтобы увидеть этот магический инструмент?

Мне кажется, дело не в Вашем тексте, а в глюке ката в браузерном редакторе. Я очищала фрагменты Вашего текста от всякого форматирования и пыталась применить к ним кат, без толку.
Два варианта:
1. У меня сработало: попробуйте не кат, а спойлер. Иконка рядом с катом, синяя и зеленая стрелочка над текстом. Выделите текст, который хотите спрятать под спойлер и нажмите на эту иконку. Различие между катом и спойлером: кат надо открывать в новом окне, а спойлер раскрывается в текущем. И потом его снова можно свернуть.
2. Загружайте тексты через Семаджик. Это простая программа для ведения блога.


Будем учиться дальше)

из новой книги Владимира Леви

Пользователь nvdb сослался на вашу запись в своей записи «из новой книги Владимира Леви» в контексте: [...] http://drlevi.livejournal.com/112082.html [...]

За красавца козла - горного тура Вам огромное спасибо! Красота с рогами - нечто.

а красавцы-олени, а лоси?
Для мужчины, правда, рога - украшение сомнительное, но это уже другие смыслы, к описанному случаю не применимые.

Исключительно интересно

Спасибо! Как всё это интересно. А про ваш целомудренный роман и просто Веру Александровну - это вообще. Фрагмент хоть в художественную прозу вставляй.

Открыл для себя ещё одну новую страничку в неповторимой мозаике жизни. Спасибо.
А ещё у вас литературный талант. Вот эти строки просто что-то:
"Закрытый давящий типчик с фанерным голосом и оловянно-серыми сверлильными глазками, мелкого пошиба гэбэшник. Жить с таким без упадов в депрессии могла только стерва, корова или святая".

  • 1
?

Log in

No account? Create an account