Previous Entry Share Next Entry
Еще о Полновременьи
drlevi
Тот, кто здесь и сейчас
пребывать отважится,
тому там и потом
мало не покажется.

Иван Халявин.
Надпись на бутылке «Путинки»

Если мой шестилеток Данька играет или смотрит мультик, попробуй вытащи его гулять. Если гуляет – попробуй затащить обратно домой. Приходится применять немалую энергию убеждения, – не орать, нет, не наказывать, но разнообразить интонации, входить иногда в игровые роли… Мальчишка разумный, не капризун, не упрямец, с хорошей переключаемостью. Ситуации оценивает адекватно и в самый последний миг всегда делает, что требуется, перейдет к Надо, – НО! – вот именно в самый последний миг, а до того старается выжать из Здесь-и-Сейчас все возможное, не отдать ни волоска лишнего из своего Хочу.
           Обычный ребенок, почти все дети такие. И я был таким – и… и остался, ага. Где-то неподалеку...
           С чем сравнить этот неизбежный для каждого переход от жизни преимущественно «здесь и сейчас» к жизни со сдвигом в «там и тогда», жизни откладываемой, жизни-подготовке, жизни-для-другой-жизни?..
           С переходом из воды к сухопутности? Из рептильности к млекопитанию? Из гусеницы – через куколку – в бабочку? От обезьяноподобности к человекоподобию?.. Или – если во вселенский масштаб заглянуть – от существа человеческого к существу божественному?..
           Переход долгий, трудный, болезненный, со многими жертвами, с откатами вспять и в сущности не завершимый.
           Переход из детства во взрослость. Переход от Хочу к Надо.
А что есть Надо, шо цэ таке, уот из дис, кес ке се, вас ист дас?..
           Все то же Хочу, только отложенное или вынесенное в некое пространство – как философы выражаются, трансцендированное.
Все Надо относятся к «там и потом», а «здесь и сейчас» стремится занять Хочу – жадное, ненасытное, хитрое и упрямое.
           Уже с ясельного возраста мы вынуждены все больше и больше заполнять наши «здесь и сейчас» всяческими Надо. К школьному возрасту им плотно заполнены уже почти целые сутки. Наши Хочу этому сопротивляются – у одних упорно и энергично, у других недолго и вяло… Но, раньше или позднее, у большинства программа «там и потом» становится основной: как сказал тишайший из русских царей, «делу время, потехе час».
           Односторонность этой установки часто принимает формы неврозов. У взрослых нередко выливается в ангедонию – невозможность испытывать наслаждение от настоящего, когда, казалось бы, все условия для этого есть. Наполняет напрасными тревогами за будущее, иной раз до патологии, до навязчивостей, до полной бессмыслицы.
           Вот как примерно звучала бы правота ребенка, воюющего за свое детское «здесь и сейчас», если бы ребенок умел ее выразить более или менее взросло:
«Эй, вы, детки, считающие себя взрослыми! – откуда вы знаете, что будет там и потом?.. Да может, его и вообще не будет. Зачем отнимаете мое «здесь и сейчас»? (Например, не даете поиграть). Зачем лишаете меня моей сегодняшней жизни ради какой-то призрачной и мифической? Зачем и себя радостей лишаете?.. Вот вы давно уже выросли, уже прожили большую часть отпущенного вам срока – и к чему же хорошему пришли? Ваши родители тоже лишали вас в детстве вашего настоящего – что же у вас есть теперь? Как были рабами, волами запряженными, так и остались, если не хуже. А я этого не хочу. Не хочу быть рабом вашего будущего, которого никогда не будет...»
           На издержках войны Надо с Хочу кормится наш брат психолог. А ну, ребята, вернемся-ка к нашим любимым Хочу, погрузимся опять в «здесь и сейчас», перегнем палку в обратную сторону!..
           Но что же хорошего видим мы в великовозрастных сапиенсах, живущих по принципу «здесь и сейчас»? Бессовестные гедонисты, алкоголики, наркоманы. Безответственные бездельники, воры, мошенники или просто жлобы, хамы и циники. Без особых тревог и сдвигов, не вдаваясь в далекие «там и потом», эта публика пребывает «тут».
           Да, неизменно кажется, что если тебе хорошо в данную секунду, то этим уже и достигнута цель жизни, осуществлен ее смысл. Такое ощущение с наибольшею остротой является при наркотическом кайфе: вот же оно! – все мое при мне, к этому стремилось все мое существо, в этом вся полнота жизни, и больше ничего не надо – Я УЖЕ В ВЕЧНОСТИ…
           Но недолгое время проходит, и естество наше безжалостно вышибает нас из псевдовечности в пустоту, в ломку, в кошмар. Как только кайф отрывается от непосредственных целей родовой жизни, так становится гибельным, для себя и/или для других..
           Не стоит ни в коем случае путать одноклеточных гедонистов с теми редкими просветленными, которые под «здесь и сейчас» практически разумеют Полновременье. Эти люди в каждое мгновение умещают максимальную жизненную полноту. Александр Мень был своим человеком в Прошлом, смотрел далеко в Будущее и жил полной жизнью в Настоящем. Веселый, жизнелюбивый, он мог участвовать во многих удовольствиях, но во всех умел себя ограничивать.
           Чтобы понять суть Полновременья, достаточно обратиться к образу Будды. Разве можно сказать, что он был чужд заботы о будущем или игнорировал прошлое? Преисполненный сострадания ко всему живущему, Будда соединял в себе все времена и пространства, был всем для всех и всего.
           Человечество только-только занесло ногу на первую подготовительную ступень Полновременья. Дело всей человеческой жизни – научиться жить везде и всегда, а практически – обрести бессмертие.

?

Log in

No account? Create an account