November 17th, 2010

Так вот, о «Тук-тук» в области любви и около

Есть немало людей, особенно юных, но и не только, для которых неодолимым барьером оказывается уже самое первое «тук-тук» на пути к установлению каких бы то ни было отношений, не только любовных, а любовных, конечно, стократ. Боятся познакомиться, обратиться, спросить, боятся позвонить, боятся написать – боятся войти в контакт, в самое первоначальное общение – боятся сделать «тук-тук».
Почему? Когда спрашиваю об этом, редко слышу внятный ответ. Боюсь, и все. «Баюсьнимагу».
Некоторые признаются, что боятся покраснеть, или заикнуться, или сказать какую-нибудь глупость, или ничего не сказать – молчать, боятся молчать. Боятся не понравиться. Боятся быть отвергнутыми. Боятся показаться смешными. Боятся своей некрутости... Но чаще конкретизация страха от сознания прячется, затемняется и сметается мощью эмоций, нечленораздельным «Баюсьнимагу».
Барьер такой обозначался и словом «застенчивость», но слишком уж это заезженное и размытое слово.
С неких пор стало мне ясно как дважды два, что за всеми этими «Баюсьнимагу» в 999 случаях из 1000 скрывается одно общее – оценочная зависимость. Боязнь двойки, двойки прямо с порога.
Очень большую роль в нечленораздельной двойкобоязни играют телесные составляющие эмоций, как то: стеснение дыхания, оно же зажим, мышечные напряжения, они же зажимы, усиленное сердцебиение, повышенное потоотделение и т.д. Работать с этими штуками можно с помощью аутотренинга и тонопластики, о чем я писал ( «Ближе к телу», «Приручение страха»), пишу и буду писать еще. Нужный уровень, но не единственный. Необходимо, но не достаточно. Толк от тонопластики и АТ небольшой, если одновременно не идет работа на уровне ПОНИМАНИЯ СУТИ – осознания своей оценочной зависимости – и сознательных установок, направленных на ее снижение. Это уже уровень не механико-физиологический, не технический: «делай раз – будет два», а психософский: психологический и философский. Перемена установок сознания и подсознания, пересмотр и поправка ценностей.
Скажу очередную банальность: работать надо перво-наперво над собственным эгоцентризмом. Переплавить хотя бы половину корыстного интереса к себе в бескорыстный интерес к Другому – тому или той, с кем собираешься или хотел(а) бы вступить в отношения. Стремиться как можно лучше, полнее, с разных сторон узнать человека. Считать общение не экзаменом, не охотничьим промыслом, не презентацией товара по имени "я", а увлекательным путешествием в неизведанный мир. Исследованием. Познанием. Работой развития. Делом творческим. Проще простого снизить у себя оценочную зависимость до вменяемого состояния одним лишь вниманием к тому факту, что зависимость эта есть и у того (той), чьей оценки ты так боишься, и может быть, не слабей, чем твоя...
...Вспоминаю, как трагисмешно звонил упомянутой Але Пахомовой. Наберу В-1 80-14 до последней цифры 4, а дальше стоп: от волнения четверка срывается, попадаю не туда... Или наберу номер, слышу гудок и тут же бросаю трубку. Пару раз добрался даже до ответа. Аля певуче говорила: «Алёёёоо», и я, чуть не в обмороке, тут же бросал в трубку... Потом это «Алё» с месяц звучало у меня в голове, наполняло сладостным дурманом и грезами...
Однажды я вдруг обнаглел и решил прийти к ней домой. Вот так взять, да и заявиться. Это был, конечно, уже экстрим за гранью отчаяния. Адрес Али я знал (она была подружкой моей двоюродной сестры). И пришел. Жила она на втором этаже старого двухэтажного домика на Кадашевской набережной. (Эти домики давным-давно снесены). Я поднялся по лестнице, постоял перед дверью, набрался духу и нажал кнопку звонка... Дальше помню только свой бег. С этой лестницы меня словно ветром снесло ровно в тот миг, когда палец мой отпустил звонок. Я пронесся по Кадашевской набережной с ураганной скоростью, и только очутившись на мосту, осознал: «тук-тук» состоялся! "Тук-тук" и не более того – но состоялся!..
Мне не было еще 14ти лет, и какое-то время я гордился собой: все-таки я сделал это. Хотя бы это... О «тук-туке» продолжим еще.

Каждому политику по псиНоаналитику

Любая собака подтвердит: стоит только начать гавкать, как получишь обратную связь в виде другого гава. Если не извне, паче чаяния, так изнутри самого себя, что дает основания продолжать гавкать.
Гавкающие зеркала предыдущей записи привели на память давний случай, когда такой вот ответный гав вывел меня из тяжелого, рискованного положения и, быть может, спас жизнь. Без малого 18 лет было мне. Отправился после размолвки с девушкой в одинокое дальнее путешествие и заблудился к ночи с тяжелой поклажей в горах, где шастал медведь-людоед (как узнал, уже найдя ночлег). Тьма сгустилась, а я один в незнакомом ущелье, куда выбираться – не ведаю. Вдруг слышу в отдалении, очень большом отдалении – слышу или показалось? – собачий лай. Коротенький, сразу смолкнувший. И опять – тишина и тьма… Что-то подсказало (или кто-то?..) – «А ну-ка, залай и ты». Набрал в легкие воздуха поболее – и залаял, что было силы и умения… И… Ура! – не показалось! – собака вдали ответила лаем погромче. А я – ей. И пошел, почапал в направлении звука, подавая лайные позывные и получая ответные. Лай повел выше в гору, придал сил карабкаться сквозь густые заросли и темноту. И вот, наконец, показался мерцающий огонек костра – горная землянка пастуха с пастушонком. Расскажу об этой ночевке попозже отдельно, она того стоит.
Пока же – вот тебе на – с собачьей тематикой, уже в ином повороте, пожаловал небезызвестный заслуженный пациент, стихиатр всея Руси Халявин Иван Афанасьевич.
– Ну что, доктор, имя собачке премьерской еще не придумали?
– Премьерской? Это с чего бы?
– Ну как же, на всю, значить, Рассею и ширше, на весь мир русского языка, стало быть, хозяин только что подаренной, еще не поименованной болгарской овчарочки объявил конкурс на лучшую для нее кличку. Решил весь народ привлечь к творческому делу. Коллективно решать, голосованием. Я-то сразу придумал нехитрое: Путик, Путенок, пока маленький, ну или Путька, Путяша, значица, если девочка, пол я у щеночка не разглядел. В общем, вроде как репетиция президентских выборов на подсознательном уровне, а?..
– Грамотно выражаетесь, Иван Афанасьевич, псиноаналитически, горжусь вами. Вижу, не зря мы с вами который уж год занимаемся психологическим просвещением.
– Ну, какое там, это я так, дилетантствую помаленьку. А вот Владим-то Владимыч – он да, пиарится грамотно. Популячествует – или как правильно сказать? – популизмирует, короче, на всю катушку. Видали, как принародно щеночка облобызал-то, на все мировое телевидение, да как натурально. У меня аж слеза на бутылку брызнула – меня-то так в морду, пока щенком был, не чмокал никто, все больше подзатыльники да щелбаны… Нет, неправ был Борис Николаич, когда обмолвился, что у Владимыча, мол, немножечко нет души, это буквально цитирую, почему-то запомнилось и припоминалось не раз. Нет, неправ – есть душа немножечко. Даже множечко, вот – всем теперь показал.
– Да ведь и раньше еще показывал. Мальчика целовал в животик.
– А-а, да, запамятовал. Тоже пиар-ход. Эффективный.
– Иван Афанасич, у вас, мне кажется, развивается какая-то пиарнойя: всюду мерещатся какие-то пиары, пиары… Что, премьер наш, не человек, что ли?.. Естественное движение души и тела, спонтанное, а вы – ход… Ну не виноват он, что телекамеры на него смотрят и движения тиражируют, не виноват – такое уж у него общественное положение.
– Не общественное, а государственное.
– Это как?
– Разницу объяснить?..

На сем продолжение нашей уютной беседы, далеко отклонившееся от заявленной темы, вынужден оборвать – до другого раза – тем более, что и в строке о любви та же тема прогавкивается, но с другого бока, совсем с другого.


Gav&Love

из недавнего послания одного пса
хорошему другу-писателю с инициалами ЛС
перевод с собачьего

Каков бы ни был я – шерстист, легав,
имел бы таксы стать или слоновью, –
прими, о Друг, приветственный мой гав,
наполненный любовью.

ГАВ!!
Каждый раз, как ты мне шлешь привет
глазами или как-нибудь иначе,
я чувствую, что жизни лучше нет,
чем жизнь собачья.

Мне важно знать, что ты, расправив грудь,
идешь по жизни и здоровьем пышешь.
И как-нибудь, когда-нибудь чуть-чуть
и обо мне напишешь...