?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Нокдаун бутербродом, или Ревность поэта
drlevi


Чего только не случается в практике психотерапии и психиатрии. И вусмерть напиваться с пациентами, и вживаться в их навязчивости и бреды до необратимости и подалее, и угрохиваться вместе с ними наркотиками – как, например, гениальный английский психиатр Лэнг, он это делал вполне осознанно – и помогал, и спасал!.. И в постели с пациентками оказываться – это уже за гранью сексуальности, не говоря о морали, – и бить, и быть битым…

Из своего скромного опыта психотерапевтического экстрима припоминаю случай, когда оказался в легком нокдауне от удара в затылок, пришедшегося всей своей силой точно по мозжечку. Главный координатор движений, мозжечок, он же задний мозг, не путать с задним умом, анатомически близко соседствует с центрами включения-выключения сознания.
Это был второй и на сегодня последний случай нокдауна в моей жизни. Причем, что любопытно, оба – не на боксерском ринге, где подвизался несколько лет и ни разу не побывал на полу, а в ситуациях, связанных с моей медицинской специальностью.

В первый раз на меня со стремительной неожиданностью набросился в проходном дворике шедший мимо сумасшедший антисемит – я не успел и глазом моргнуть, как он, поравнявшись со мной, молниеносным прямым врезал мне в челюсть, и я оказался на коленях с роем танцующих мошек перед глазами, а он с торжествующим воплем «Вот так, жид проклятый!» быстро зашагал дальше. Этого беднягу, поднявшись, пришлось догнать и слегка подлечить левым боковым. Оставил его полежать во дворике, подумать о разумном, добром и вечном.

Второй, мозжечковый нокдаун, заполучил в освященном традицией месте поединков высшего уровня – ресторане московского дома писателей (ЦДЛ). На этом ристалище рыцари пера и бумаги сражались обыкновенно по двум причинам. Первая – творческая недооценка со стороны собеседника («Чтоо? Ты (…) как (…) с гением (…) русской словесности (…) разговариваешь?!) И вторая, классическая – шерше ля фам. Меня подвырубили по второй. И чем – если бы рукой или бутылкой, на худой конец стулом. Нет. Бутербродом. Самым обыкновенным.

Одной из моих пациенток была в ту пору актриса К., звезда кино и театра, красавица, высокая ростом и сложная характером, очень талантливая. В какой-то мере я ей помог, но ограниченно, ибо значительную часть ее трудностей составляли тупиковые отношения с мужем, назовем его Э., – человеком тоже творчески одаренным и страшно ревнивым, с юго-восточной кровью – тяжелый случай. Э. ни к какой психотерапевтической помощи расположен не был, и в наших с К. врачебных беседах фигурировал лишь как некий фантом в шкафу.

И вот зашел я однажды вечером в ресторан ЦДЛ на правах писателя, предъявив свой писательский билет, с целью поужинать. Сижу себе тихо за столиком, начинаю закусывать. Слышу радостный женский возглас: «Владимир Львович!» Поднимаю глаза – через несколько столиков сидит в уютном уголке К. в компании еще двух незнакомых мне дам. Призывно машет рукой: «Владимир Львович, можно вас к нам на минутку? У нас именины!..»
Подхожу, усаживают на свободный стул (столик на четверых), знакомят, наливают бокал… Все три дамы уже порядочно навеселе, требуют, чтобы я догонял – чуть-чуть догоняю, именинница К. с восторгом повествует подругам о том, как ей повезло с этим доктором, который вот он, такой понимающий… В смущении пытаюсь соответствовать комплиментами, К. в патетической растроганности, с блестками слез в прекрасных глазах, придвигается ко мне совсем близко, кладет нежную руку на плечо: «Можно, доктор, я вас расцелую?» – ну как отказать?..
И вдруг – БАМС!! – ШМЯК!.......звон разбитого бокала, звон в голове, восклицательный знак в затылке, вишу где-то в пространстве между стулом и полом, а рядом лежит кусок сервелата, твердого, как подметка, и кусок хлеба. Всего-навсего бутерброд, но с какой мощью пущенный, какой умелой и вдохновенной рукой.

– Что ты делаешь, идиот?! Это же доктор! Мой доктор Леви! – визжит К.
Оглядываюсь – вижу разгневанно сверкающую очами усатую физиономию. Это был Э., мужчина немолодой, небольшого роста, но могучего телосложения, бывший фронтовик, снайпер, атлет, поэт. Он сидел позади меня, за столиком чуть поодаль. А я, оказывается, находился рядом с К. на его месте: он только-только отсел от жены ненадолго о чем-то потолковать с приятелем, как тут сразу какой-то подсуетился… Вот и не вынесла душа – как праща Давидова, сразившая Голиафа, лежал возле столика бутерброд возмездия.

Э. долго и обстоятельно извинялся:
– Простите, ради Бога, я принял вас за писателя.
– Вы не ошиблись.
– То есть, как – не ошибся?!
– М-м… Нет, в определенном смысле, конечно, ошиблись, и глубоко… Но я и вправду писатель, ко всему прочему, писатель и психиатр, такое тоже бывает. Вот мой билет.
– А-а… Простите. Очень погорячился, очень!..
Предложил мне компенсацию в виде бутылки самого дорогого кавказского коньяка. С трудом отказался.


  • 1
Я и доверяю и ревную. Никогда не буду шарить в карманах, не возьму в руки его телефон, не включу его компьютер. И больше меня страшит не то, что я узнаю об измене, а то, что даже без всякой измены я начну ревновать. Я стараюсь не будить свою ревность.
Мне кажется, что если мне изменят, значит я хуже. Значит я - как все. Но хуже. Значит той любви, тех чувств, которые мы ощущали, на самом деле не было. Это был обман. Иллюзия. Я люблю его такого, какой он есть. И он меня любит такую, какая я есть. А измена - это значит, что это было неправдой. Меня было мало, я была не такой, я была не идеальной. Больно быть не идеальной для своего идеала. Если я люблю, я не хочу других мужчин. Или, если даже хочу - то не буду. Потому что это разрушит что-то. Целостность. И я жду подобного от него. Я не хочу, чтобы он разрывал нашу целостность.
А о ревности вообще, я Вас когда-то цитировала у себя:) Вот здесь: http://aprelena.livejournal.com/122221.html

Вот уж действительно - смех сквозь слезы... Интересно, поэт-ревнивец потом почитал книги писателя Леви и понял, на какую голову поднял свой бутерброд - или так и остался в смущенном неведении?

А я, когда разговор заходит про ревность, всегда вспоминаю историю, рассказанную Сергеем Образцовым в одной из его книг. О том, как он в юности, будучи уже женатым человеком, уезжал на полугодовые гастроли в Штаты, оставляя дома такую же юную, как он сам, жену - и она ему при прощании сказала, что если с ним там "что-нибудь случится - чтобы он очень уж сильно не переживал". И ничего не "случилось" - именно потому, что разрешила... Очень мне эта история запомнилась и понравилась.

Однако... Это заставляет задуматься о свежести бутербродов в ресторане ЦДЛ, и еще о том, что всякий, даже максимально гуманитарный предмет может стать оружием :)
Насчет первого абзаца: чувствую, я больше доверял бы доктору, который переболел тем, что у меня, и знает, как выкарабкаться.

(Deleted comment)
Это не патология, это настоящая Любовь. А ревность - не проявление любви, а чувство собственности. Я раньше ужасно ревнивая была (чтобы на "моё" кто-то посягнул ;-) ?!), пока не полюбила безусловной любовью, просто за то, что он есть на свете. Жив-здоров и слава Б-гу! А ревновать даже в голову не приходит.
Но, может быть, это действительно патология ;-) ...

Edited at 2012-09-01 08:05 pm (UTC)

(Deleted comment)
Ну наконец-то меня признали нормальной, спасибо! А то я уже начала сомневаться в своем психическом здоровье ;-) .

  • 1