?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Улитки и Мотыльки
drlevi
 фундаментальщики-академисты и практицисты-прикладники:
два полюса современной науки

из новой книги "Доктор Мозг"

Переползала улицу Улитка
не прытко.
Улиткин взгляд летящий Мотылек
привлек.
– Куда спешишь, красавец-иностранец?
– На танец.
А ты куда успела не попасть?
– К вороне в пасть. 
– А я успел вспорхнуть и взять на мушку
подружку,
и что ворона мне? – я сам к утру
помру.

Сей диалог нуждается в морали
едва ли.

Величайшее из чудес планеты Земля. Этим чудом ты чувствуешь, думаешь, общаешься, вспоминаешь, изобретаешь, творишь. Входишь в связь с настоящим, прошлым и будущим, со всею Вселенной и ее тайнами.  
Если ты врач, то видеть человеческий мозг тебе приходится не однажды. Вскрытый – в анатомичке. Причудливая, не совсем полная симметрия узлов, ядер, бугров, извилин, перекрещения проводящих путей… С точки зрения технической – замечательно плотная, идеально целесообразная упаковка слаженно работающих частей невероятно сложного биокомпьютера, весящего около полутора килограммов. С точки зрения эстетической – завораживающая, фантастическая красота.
Под микроскопом – многомерная ткань нервных клеток, сети соединений, миры и миры... Вживую, на операциях – пронизанный сосудами складчатый студень, слегка подрагивает, пульсирует... Розовато-бежевый цвет кажется до сверхъестественности знакомым. Душа замирает: словно подсматриваешь за Богом…
Появилось уже много способов безо всякого вскрытия видеть работающий живой мозг на экране. И это тоже несказанно волнует: ведь сам мозг и придумывает – как увидеть себя, как в себя проникнуть. Доктор, ставший своим пациентом, пациент, ставший своим доктором. 
Самопознающее чудо не ограничится самопознанием – пойдет дальше: будет себя достраивать, усовершенствовать, досотворять, пересотворять…  

С той поры, как я начал посильно следить за научными достижениями – не только в области медицины, нейронауки и психологии, но и, например, астрономии – не перестает изумлять несоответствие между улиточностью науки на одном ее полюсе, и мотыльковостью на другом. 
Эпически медленно, космически неторопливо развивается фундаментальная наука: строительство Дворца Объективной Истины. 
Истина – то, что есть, Естина, как ее называл Георгий Гачев, незабвенный мой друг. Истина – не меньше и не больше. Долог, вселенски долог к ней путь.
Фундаментальная, академическая наука наблюдает явления, устанавливает факты и закономерности. Изучает связи всего со всем. Рисует целостные картины своих предметов и областей – во всех деталях и взаимосвязях. Создает многомерную карту бытия – его необозримых просторов и наимельчайших точек, поверхностей и глубин, низин и вершин, площадей, перекрестков и закоулков, меняющихся координат, горизонтов… Имеет строгие правила наблюдения и анализа, экспериментов и проверки гипотез, выводов и обобщений, построения теорий. Правила эти можно назвать дисциплиной мышления, кодексом интеллектуального здоровья или гигиеной веры. 
Первая цель академиста-фундаментальщика: правильное восприятие мира. Адекватное описание реальности – уверенность в том, что нечто, принимаемое за действительность, соответствует действительности действительно. Изюминка тут в том, что у настоящей науки эта уверенность никогда не должна быть полной и окончательной. 
Вторая цель: исследование – проникновение за пределы действительности наблюдаемой. Вопросы: а почему и откуда, а что под этим и над этим, а что потом, а как это получается и к чему идет? – понимание, создающее возможности предсказания.
Описание и исследование вместе и составляют познание – приближение к постижению Истины.
Третья цель, по мере достижения первых двух – овладение действительностью: создание возможностей ее целенаправленного изменения. Изобретение. Творчество научное, техническое и всякое прочее. Улучшение мира и человека. В самом дальнем прицеле, в конечном, верней, бесконечном счете – пересоздание человека и мира, сотворение новой Вселенной, новой Истины. 
Богоравность? Не меньше и не больше?.. Сразу же вспоминается библейский сюжет о древе познания добра и зла, о запретном плоде... 
Переходя от восприятия мира к воздействию на него, от исследования – к вмешательству, решаясь на это – присваивая себе полномочия сотворца мира и соавтора Истины, академист превращается в практициста, фундаментальщик в прикладника. Здесь-то и начинаются искушения и опасности, счастливые спасения и несчастные жертвы, риски известные и неизвестные, подвиги и преступления… 
Во времена незапамятно-пещерные некто, равный по относительному интеллекту, в сравнении с сородичами, нынешним Нобелевским лауреатам, наблюдая за свойствами природного огня, догадался, как его приручить и поставить на службу двуногим собратьям. У эллинов этот некто был Прометеем, у древних индусов – Агни, у других народов получил имена иные… Огонь спас несчитанное количество людей, спас, можно сказать, человечество. Но и погибло в результате овладения огнем огромное множество людей – может быть, тоже без малого человечество, и неизвестно, сколько еще погибнет. Провидел ли Прометей напалм, огнеметы, печи фашистских концлагерей?
Другой безымянный гений, наблюдая за сворачивающимися гусеницами, за ежами, за навозными жуками с их катышами, за перекати-полем, за камушками-кругляшами, яйцами птиц и всем прочим, что может катиться по земле, изобрел колесо. На колесах въехала в будущее вся нынешняя цивилизация. На колесах мчится к умирающим реанимация. А сколько народу под колесами гибнет? Сколько благодаря колесам погибло и погибнет еще?.. Мог ли о том догадаться первый Колесник? 
Что уж говорить о ядерной энергии, о радиации, о лазерах, о сильнейших ядах, о мутагенах и других страшных детищах науки, перешагивающей из академизма в практицизм, из фундаментальности в прикладничество. Несть числа этим чудовищам, и то ли еще будет.  
Чертовщина в том, что прикладной подход, руководимый даже и наигуманнейшими побуждениями, выворачивает мотивацию научного труда наизнанку. Объективность подменяется субъективностью. Религиозно-благоговейное отношение к Истине вытесняется потребительским – на верхнем полюсе благородно-гуманистическим, а на нижних полях хищническим и хамским. Не знающий и не желающий знать пределов человеческий эгоизм – пассажир, бегущий впереди паровоза, ребенок, лезущий за конфеткой на небо. 
Всюду, где основной мотив – не добыча истины, а получение практических результатов, виднеются, поближе или подальше, рога дьявола. Показательна судьба Джона Уотсона. Начал как честный фундаментальщик, а после житейского кризиса, когда его вытурили из академ-науки, ринулся в сугубую практику, чтобы зарабатывать на жизнь. Реклама, руководство по воспитанию детей... Наломал дров на несколько поколений вперед.
Кредо фанатичных прикладников, одержимых практицистов всех времен и народов четче иных выразил Карл Маркс: «Задача не в том, чтобы объяснить мир, а в том, чтобы изменить его». На первый слух – великое дерзновение, могучий порыв мужественного революционера, Прометея науки. А вдуматься – опасная чушь, убийственный бред. Это как? – Изменить мир – не объяснив его? Изменять – не понимая, не утруждаясь постижением Истины?.. Или, что всего страшней, – думая, что уже объяснили, уже поняли, разобрались, постигли?.. В воду, не зная броду?.. К чему это привело на уровне экологическом, социально-экономическом, и нравственно-психологическом, мы на протяжении жизни на себе наблюдаем и продолжаем расхлебывать. 
Есть тут одно изначальное тяжкое противоречие: «пока травка подрастет, лошадка с голоду помрет». Вот совсем недавно состоялся очередной международный конгресс нейронауки, участвовало около 30 тысяч человек. Я внимательно прослушал отчет одного из участников и без удивления убедился, что в сравнении с уровнем, о котором писал эн лет назад в «Охоте за мыслью», подвижки в академическом мозговедении произошли очень скромные. Можно это сравнить с переползанием улитки через большую дорогу. Если считать, что ширина дороги равна пятидесяти метрам, то улитка проползла не более полуметра. Для улитки расстояние большое, но дорога-то еще вон какая длинная… (Интересно, кстати: самые надежные данные о работе нервных клеток получены на сегодняшний день как раз на улитках – морских, у которых нервная система проста, в ней нейронов всего несколько тысяч).
Между тем, мозговеды-прикладники (нейрохирурги, невропатологи, психиатры, психотерапевты, практические психологи разных жанров, включая и те, где слова «психика» и «психология» не употребляются) бьют копытами уже довольно давно и самоуверенно. Какие проблемы только не решают, что только не лечат, и как!..  
Быстро, очень быстро пролетает мотыльковая жизнь давно и печально знакомого нам персонажа – Профана Профановича Профанова (ППП), обывателя и человека. Медленно ползет улитка науки. Очень медленно растет травка Истины. Не накушаешься ею, не пропитаешься, не согреешься. Денег, выращивая, не заработаешь. А что производятся из этой травки такие нужные вещи, как кров, тепло, свет, электроэнергия, средства передвижения и связи, вся техника, да и одежда, и еда, и здоровье, и сама жизнь, продление ее – сие до сознания ППП не доходит. А если доходит, то трепета благодарности не вызывает. Потому как в общем и целом счастья не прибавляется у ППП, а несчастий не убавляется. и так нестерпимо хочется несчастий убавить, а счастья прибавить прямо сейчас. 
Истина о мире и человеке бескорыстно интересует очень немногих. Новые кирпичики ее дворца, свежие травинки, выращиваемые наукой, – если исключить мыльные пузыри журналистских сенсаций – предмет любопытства почти исключительно профессионалов конкретной области. Вот кому-то дают Нобелевскую за открытие веломотоциклина, участвующего в обмене четыреметилтрипропилвертолетобуксира. Кто дает премию – наверное, понимает, за что дает, или опирается на авторитетное мнение понимающих. А я вот не понимаю, потому как есмь ППП в данной области. Что толку, спрашивается, для ППП от открытия нейромедиатора допамина?.. Толк, может, и есть – лекарство врачи дадут, например, от паркинсонизма, отпустит скованность, настроение облегчится, – да ППП-то не в курсе того, что ему помогло и почему – полегчало бы только. «Тот, кто ест, что ест, не знает – знает тот, кто нарезает»…
Собеседница Ольга Катенкова – Мрачноватую картинку нарисовали… А мне думается, разрыва между академической и прикладной наукой не существует. Если он есть, то только в сознании потребителя, этого вашего ППП.
ВЛ – Совершенно верно: профаническое сознание дробно, лоскутно, как фасеточный глаз мухи, а наука, как Истина, едина и неделима. Величайшие ее деятели либо, идя вширь, сами успешно соединяют теорию с практикой, как это делал Менделеев, а в нейронауке – великий ученый и врач Бехтерев: психофизиолог и клиницист, нейроанатом и психотерапевт, социальный психолог и создатель знаменитой лечебной микстуры, исследователь телепатии и нарколог… Либо, внедряясь в глубины сущего, не спеша строят, как Эйнштейн и Павлов, теоретический фундамент для практики будущего. 
ОК – Есть и добросовестные практицисты par exellence (по преимуществу), работающие на грани допустимого риска, с минимальными издержками. Там, где риск особо велик, первые испытания исследователь проводит на самом себе. Вспомнить можно Пастера, Мечникова… 
ВЛ – Да, там, где приходится безотлагательно заниматься помощью и спасением, а знаний еще мало, ничего иного не остается, как рисковать. И часто, увы, не только собой…

  • 1
Как сказал один коллега по тому же поводу, "фундаментальная истина не успевает за коммерческой правдой" ;|

/профаническое сознание дробно, лоскутно, как фасеточный глаз мухи/ - ой, правда!!! И как же мне этот "фасеточный глаз мухи" надоел, и никакой надежды уже нет от него избавиться.
А в юности так хотелось узнать, "как все устроено"))

Жизнь у нас мотыльковая, а все-объясняющая-фундаментальная-наука движется улиточно. Как же жить, откуда взять знания о себе, чтобы получше, подольше? Возможно, на улитко-мотыльковом противоречии рождается интуиция, как спасительная соломинка...

  • 1