Previous Entry Share Next Entry
Хамо Недосапиенс
drlevi
 Академик Сахаров, из тех же воспоминаний:
«Сегодня термоядерное оружие ни разу не применялось против людей на войне. Моя самая страстная мечта (глубже чего-либо еще) – чтобы этого никогда не произошло, чтобы термоядерное оружие сдерживало войну, но никогда не применялось».

И оно сдерживает. И не применяется. До сих пор, по крайней мере, сдерживает, и будем молиться и работать на то, чтобы не применилось.

Не худо бы понимать и помнить, что все мы не обратились во прах, а живы в немалой мере благодаря Сахарову. Третья мировая война без термоядерного оружия уже давно состоялась бы и унесла бы несравненно больше жизней, чем вторая. 
Конечно, не сделай советскую водородную бомбу Сахаров, ее сделал бы кто-то другой. Попозже (быть может, с роковым запозданием), но сделал бы. Мозги под стать сахаровским для этого дела нашлись бы, они были в наличии еще кое у кого, а вот совести такой…

Стратегическое равновесие ракетно-ядерных потенциалов и сейчас, после окончания холодной войны, удерживает человечество от безумия большой горячей войны. Сахаров называет это «устрашением ГВУ» (гарантированного взаимного уничтожения). Прискорбно, что удержание это достигается таким жутким сверхрискованным средством, что другого, более разумного, не находится. Но такова реальность нынешнего уровня сознания Хамо Недосапиенс.

Во время Великой Отечественной Войны Андрей Дмитриевич был еще совсем молодым человеком. Был «солдатом науки» – работал в тылу на победу. Сделал несколько важных изобретений. Создание термоядерного оружия в ближайшие годы после ВОВ было продолжением военной эксплуатации молодого гениального физика – власть предержащие его не отпустили, перевели в солдаты войны холодной. Разумеется,  Сахаров осознавал, чем занимается. Но широко-объемное и глубокое понимание того, что было сотворено, со всеми вопросами и сомнениями, пришло позже .  
Сам Андрей Дмитриевич пишет об этом дальше так (середина 80х годов): 
«Помогли ли мы или – точнее – мы вместе с американскими создателями аналогичного оружия – учеными, инженерами, рабочими – сохранить мир? Третья мировая война не разразилась за эти 35 лет и, быть может, равновесие страха, взаимное ракетно-термоядерное устрашение ГВУ (гарантированным взаимным уничтожением!) – одна из причин тому. Но может быть, и не так. Тогда, в те далекие годы перед нами не вставали такие вопросы. 
Что остро ощущается сейчас, через 30 с лишним лет, – это неустойчивость равновесия страха, крайняя опасность современной ситуации и чудовищная расточительность гонки вооружений. Термоядерное оружие стало настолько страшным, угрожающим при своем применении всей человеческой цивилизации, что сама идея его применения кажется нереальной, и, тем самым одновременно уменьшается его сдерживающая роль и колоссально возрастает угроза для человечества, если оно все же будет применено. Есть ли выход? Это покажет ближайшее будущее. Долг всех нас – думать об этом, освободившись от идеологического догматизма, национальной и государственной ограниченности и эгоизма, с общечеловеческих глобальных позиций, с терпимостью, доверием и открытостью». 




  • 1
Действительно, недосапиенс, ведь если оружие ГВУ, то оно уже не оружие, а механизм самоуничтожения...хотя все это похоже на равновесие тел и антител в организме...

Очень точные слова.

Самое страшное, наверное, чего мы можем ожидать – это энергитический голод, который придет с истощением ресурсов. А это будет означать масштабный голод – обычный (ведь стоимость еды – это за сколько ее привезли). И в такой ситуации угроза ГВУ может уже не сдержать стороны.

Интересно, что наша главная (как мне кажется) надежда – безопасная и почти бесконечная энергия (запасов тяжелого водорода в океане хватит на миллион лет с учетом нынешнего потребления) – происходит из того же источника. Это управляемый термоядерный синтез. Но мы очень плохо понимаем как ведет себя плазма – и никто не знает, когда человечество сможет эту задачу решить...

В дополнение - цитата из книги Фейнмана - создателя бомбы в Америке

Когда все закончилось, в Лос-Аламосе возникло ужасное возбуждение. Все
устраивали вечеринки, и мы носились повсюду. Я забился в угол джипа и там
бил в барабан и все такое. Но один человек, я помню. Боб Вильсон, сидел
подавленный и безучастный.
- Почему ты хандришь? - спросил я его.
Он сказал:
- То, что мы сделали, - ужасно.
Я удивился:
- Но ведь ты сам начал это. Именно ты вовлек в это всех нас.

Понимаете, что со мной случилось, что случилось со всеми нами? Мы
начинали с добрыми намерениями, потом усердно работали, чтобы завершить
что-то важное. Это удовольствие, это очень волнующе. И перестаешь думать,
знаете ли, просто перестаешь. Боб Вильсон оказался единственным, кто еще
думал об этом в тот момент.

Вскоре я вернулся к цивилизации и поехал в Корнелл преподавать, и мое
первое впечатление было очень странным. Я не могу его понять до конца, но
мое чувство было очень сильным. Например, я сидел в ресторане в Нью-Йорке,
смотрел на здания и, знаете ли, начинал думать о том, каков был радиус
разрушения от бомбы в Хиросиме и тому подобное... Как далеко отсюда 34-я
улица... Все эти здания - разрушенные, стертые до основания и все такое. И
когда я проходил мимо и видел людей, возводящих мост или строящих новую
дорогу, я думал: они сумасшедшие, они просто не понимают, они не понимают.
Зачем они делают новые вещи? Это же так бесполезно.

Но, к счастью, эта бесполезность тянется вот уже почти сорок лет, не
так ли? Я оказался не прав, думая, что бесполезно строить мосты, и я рад,
что и те, другие люди, были достаточно разумны, чтобы продвигаться вперед.

На счет "чудовищной расточительности": кажется, в телевизионной серии передач "Братство бомбы" говорилось, что трата колоссальных средств на создание ядерного оружия и гонки вооружений и, соответственно, изъятие этих средства из других областей экономики в голодные послевоенные годы привели к демографическим потерям сравнимым с потерями СССР во Второй мировой войне...

Курт Воннегут о Сахарове:
А теперь представьте себе вот что: человек создает водородную бомбу для этих параноиков в Советском Союзе, убеждается, что она работает, а потом получает Нобелевскую премию Мира! Такой сюжетец под стать Килгору Трауту, а человек-то существовал на самом деле, это был физик Андрей Сахаров.

Он получил Нобелевскую премию в 1975 году за требование отказаться от испытаний ядерного оружия. Ну, свою бомбу он к тому времени уже испытал. Его жена была детским врачом! Кем надо быть, чтобы разрабатывать ядерную бомбу, если у тебя жена — детский врач? И что это за врач, что это за женщина, которая не разведется с мужем, у которого настолько поехала крыша?

«Дорогой, сегодня на работе было что-нибудь интересное?»

«Да, моя бомба отлично работает. А как поживает тот малыш, который подхватил ветрянку?»

<...>

Его не выпустили в Осло получать Нобелевскую премию. Его супруга, детский врач Елена Боннэр, получила премию вместо мужа. Но не кажется ли вам, что давно пора задать вопрос: не была ли она более достойна Премии Мира? Врач — любой врач — не более ли достоин Премии Мира, чем создатель водородной бомбы — кто бы он ни был, на какое бы правительство ни работал, в какой бы стране ни жил?

Мне кажется, что они оба, Воннегут и Сахаров, правы... Такая вот диалектика.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account