Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

беглый взгляд в стереоскоп истории

Ну вот - поглядим, сопоставим.

...Пришел я к крайнему пределу...
Я добр, я честен; я служить
Не соглашусь дурному делу,
За добрым рад не есть, не пить,
Но иногда пройти сторонкой
В вопросе грозном и живом,
Но понижать мой голос звонкий
Перед влиятельным лицом  -
Увы! вошло в мою натуру!..
Не от рожденья я таков,
Но я прошел через цензуру
Незабываемых годов...
На всех рожденных в
том проклятом (здесь я сознательно изменил слова, ВЛ)
Году и около того
Отяготел жестокий фатум:
Не выйти нам из-под него.
Я не продам за деньги мненья,
Без крайней нужды не солгу...
Но -- гибнуть жертвой убежденья
Я не могу... я не могу...


Узнал кто-нибудь? Николай Алексеевич Некрасов. Середина позапрошлого века. Стихотворение называется "Человек сороковых годов", такая вот зарисовочка, возможно даже, в немалой мере автопортретная. О поэтических достоинствах и недостоинствах не будем - Некрасов вообще, имхо, не от поэзии человек, но человек грандиозный и стихотворец могучий, именно стихотворец ( "поэтом можешь ты не быть, но..." Вот-вот).

Не знаю, кто из вас как, друзья, а я сразу, сглотнув этот стиш, кишкой с холодком ощутил, что это и про меня, процентов на 86 - или сколько там рейтинг Путина нынче? - ага... Голос перед влиятельным лицом не понижу, но сторонкой пройду, пожалуй - ну его к ляду! - и не то чтобы не могу, но вот не хочу гибнуть жертвой убежденья, вот как-то вот даже не считаю возможным при наличии малых детей-то. Отложить хочу гибель на более поздний срок. Слабоват духом.

Слова вместо зачеркнутых: в двадцать пятом . А я - в тридцать восьмом, тоже не хило.

 

СПИРАЛЬ ИНТЕЛЛЕКТА (набросок для новой книги)

Идиот слишком идиот, чтобы чувствовать, что он идиот и желать быть или казаться чем-то другим, кроме как идиотом. Другое дело дурак: он хоть и не понимает, но чувствует, пусть и смутно, что он дурак, и поэтому всегда старается быть и казаться умней, чем он есть, почему и смешон.
Человек умный, напротив, предпочитает казаться глупее, чем есть. Это дает ему массу преимуществ для поднятия по лестнице карьеры, успеха, богатства, власти. Только поднявшись на самую вершину, он уже не может пользоваться привычным и безотказным приемом притворной глупости - роль обязывает! - и начинает делать глупости настоящие.
Мудрый же человек, понимая и умея при желании все, не желает ни быть иным, ни казаться каким-либо. Ему это ни к чему - он знает этому цену. Осознанная неозабоченность собой, завершая оборот интеллектуальной спирали, сближает мудреца с идиотом, коим часто его и считают.
  Наши звездные физики позднесоветских времен были людьми умнейшими из умнейших, некоторые и гениями. А человеком мудрым среди них был только один: Андрей Дмитриевич Сахаров. Великие умники-коллеги, не сговариваясь, по-тихому, молча в тряпочки, считали его идиотом. Гениальным идиотом - и особенно потому идиотом, что мудрость его была выделки самой редкой: мудрость душевная, сиречь совесть.

просто стихи

В одной из моих книг, кажется, публиковалось, а может и здесь, проверять неохота.
Не от момента - что-то всегдашнее.
.

Вновь одиночество ночное
остановилось у кровати,
и сердце с мир величиною

не знает как себя истратить
и рвется, разум отрицая,
гулять с голодными ветрами,
и тусклая звезда мерцает,
как волчий глаз, в оконной раме.


Погибнуть упоительно легко.
Ты рядом спишь. Ты страшно далеко.
Не встретиться. Тоска неутолима.
Ты рядом спишь. А жизни наши мимо
друг друга мчатся, мчатся в никогда,
как дальние ночные поезда.

Я призываю в душу благодарность
за нашу неразгаданную парность,
за то, что можно прямо здесь, сейчас
тебя обнять, не открывая глаз,
чтобы не видеть мрака преисподней.
За необъятность милости господней,
за свет звезды, за свой бессонный дар,
за то что демон затаил удар…

ЛЮБИТЬ ЗНАЧИТ ДОГАДЫВАТЬСЯ, увертюрный верлибр к выходящей книге.

Догадывайся

С раннего детства пронзила меня
жалость к смертным созданиям, с раннего детства
душа только и делала, что залезала под шкуры чужие
и там, в ослепительной тьме, находила себя,
нищую, голую, беззащитную, глупую и дрожащую,
а под собственной шкурой – других,
невесть откуда в нее залезавших,
немых и беспомощных, ослепленных, парализованных тьмой.
Эй, приглядись, – бормотал кто-то сильный,
самоуверенный с виду, – внимательней приглядись
и о страхе моем и о слабости догадайся,
прошу, догадайся…
О, посмотри! – умолял первостатейный слабак, –
пристально посмотри – я не такой, какой есть, –
сильный я, страшно сильный, ну, видишь?! –
силу мою догадкой можно расколдовать,
только догадкой – прошу, догадайся!
Эх, вот бы кто-нибудь догадался, что я не гад, –
шептал, озираясь, подонок, хищный мерзавец, –
вот я бы и стал хорошим, а может даже святым,
полюбил бы кого-то и раз бы в жизни правду сказал,
не гад я, не гад, только кто-нибудь догадался бы…

С раннего детства мне велено ползать в ослепительной тьме
и о свете догадываться

Поддержать хорошее дело хорошего человека

«Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке». Зов, которым мы держались в безнадеге дремучих времен, которым держимся и сейчас.

Любовь Стародубцеву (ник Людмила Старцева) я знаю давно. Русская женщина, живущая в Украине. Человек недюжинного ума, светлой души, блестящего дарования. Из тех, кого я именую героями своей жизни. Издатель двух народных газет. Изумительный поэт.
Сейчас, в военное время, чтобы спасти своё дело и себя, ЛС пришлось просить о помощи всех, кто в состоянии пожертвовать сколь угодно малой суммой.
Среди нас с вами богатеньких нет, друзья, знаю, и сам к таковым не отношусь, зато нас здесь много. Скинемся - кто сколько может, поможем.
По Украине деньги можно переводить с карточки на карточку. Карточный счет, на который можно перевести помощь: Приватбанк, 4149437806061709.
Извне Украины – делать прямые переводы по WESTERN UNION или Юнистрим
Для Стародубцевой Любови Владимировны. Starodubceva Lubov Vladimirovna.
Электронный адрес, по которому можно сообщить ЛС о переводе starcewa@rambler.ru
Если же кому-то удобнее переводить по системам, которыми пользуюсь я, то можно слать мне, а я перекину ЛС. Только очень прошу не забыть указать в назначении перевода «Для Людмилы Стародубцевой». Или сообщить мне о переводе и его назначении письмом по адресу pochta.levi@gmail.com

Вот возможные системы для переводов.

Яндекс-деньги: 41001178143586

PayPal: levi.projects@gmail.com

Webmoney: R113581652958

Через Сбербанк Онлайн с карты на карту: 676280388267537881

Реквизиты счета Сбербанка можно найти на этой странице.

Перепосты приветствуются.
Спасибо, друзья, за понимание и поддержку нашего человека.

Доктор Мозг выходит на работу

Вот, друзья, а теперь немного о лично приятном, и как надеюсь, не только лично. Моя новая книга «Доктор Мозг. Записки Бредпринимателя. Избранные рецепты осмысленной жизни» выходит в свет и на днях поступит в магазины.

Доктор Мозг
Записки бредпринимателя
Избранные рецепты осмысленной жизни
В этом трехэтажном заглавии отражены главные линии, основные слои 382-страничного повествования. О мозге и мозговедении, о нейронауке, ее истории, состоянии и перспективах. О ближайших родственницах нейронауки – психологии, психиатрии, психотерапии. О людях, этим занимающихся (не исключая и автора), об их собственной психологии и психиатрии, о судьбах, характерах и болезнях исследователей и врачей.
О душевной жизни, со всеми ее страданиями, радостями, чудесами, кошмарами, озверениями, озарениями. О разуме больном и здоровом. О жизни как таковой. О том, как справляться с неизбежным, как делать невозможное возможным и сверх того.
Постарался, как и другие свои книги, сделать и художественным произведением, и пособием для самопонимания и понимания других. Сквозь всю ткань книги проходит практикум самопомощи и саморазвития: 30 новых рецептов от Доктора Мозга. Книга на жизнь, которая будет еще продолжена.

Вкратце содержание и вид обложки.


 

МАТЕРНАЯ СЮИТА



(обещанное продолжение "Аудиоснимка..." Из книги ВОТов "ЛЮБИТЬ ЗНАЧИТ ДОГАДЫВАТЬСЯ"


Мат:
территория свободы?
Сточная канава?
Дубина народной войны?
Современное рококо?
Что дозволено быку, дозволено ли Юпитеру?

Вопрос
Владимир Львович, почему мне хочется начать ругаться матом? Я имею в виду – использовать брань в повседневной жизни... я никогда себе этого не позволяла, считала, что культура не должна этого допускать... мне кажется, я как будто что-то упустила...

Если не трудно, подскажите, что происходит...
PS Спасибо за ваши книги, я стараюсь избавляться от Оценочной Зависимости. Галина

Ремарка за тактом
Доизбавлялась...

Ответ
Галина, культурной катастрофы с вами не случилось, но суть происходящего, действительно, хорошо бы понять.
Припомню сперва для ободрения, что наше культурное всё  – Александр Сергеевич Пушкин – в своей переписке и повседневной жизни, а иной раз и в творчестве, матом как одной составностей родного языка пользоваться не гнушался. Не часто, изредка. Строго по делу. Когда находил уместным. «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку» – да, но в жизни как раз быки (= быдло) пользуются матом почем зря, по делу и не по делу, а юпитеры (= ?) морщатся, возмущаются и страдают, однако не все, а теперь уже очень не все.
Побудительные мотивы, по которым разные люди пользуются обсценной лексикой, а проще говоря, матерятся, неоднородны.
Мат привычный, или конвенциональный.
Наверное, не открою секрета: в стране нашей есть целые слои общества, многочисленные и быстро растущие, в которых матерщина – обычный язык, общепринятый способ общения, род слэнга и больше, чем слэнг. Мат в этой среде матом не считается: обсценные слова – не ругательства, не брань, а всего лишь средства доходчиво изъясняться с себе подобными. В своем кругу, среди своих – материться нормально, а ненормально, странно, неприлично и подозрительно – не материться. Пройдитесь по улицам, по бульварам, и довольно быстро этих людей увидите и услышите: обоих полов и почти всех возрастов, от пожилых до малолеток. Не изучал, как дело обстоит в других районах Москвы, но в моем, например, летними вечерами мат клубится почти над каждой скамейкой.
Достоевский: мат следовало бы выдумать
Началось это не сегодня и не вчера. Полтора века назад, впрочем, не так и давно, уже после Пушкина, в 1873 году, Достоевский писал в «Дневнике писателя»:
«...это язык, целый язык, я в этом убедился недавно, язык самый удобный и оригинальный, самый приспособленный к пьяному или даже лишь к хмельному состоянию, так что он совершенно не мог не явиться, и если б его совсем не было - il faudrait l'inventer. (Его следовало бы выдумать). Я вовсе не шутя говорю. Рассудите. Известно, что в хмелю первым делом связан и туго ворочается язык во рту, наплыв же мыслей и ощущений у хмельного, или у всякого не как стелька пьяного человека, почти удесятеряется. А потому естественно требуется, чтобы был отыскан такой язык, который мог бы удовлетворять этим обоим, противоположным друг другу состояниям. Язык этот уже спокон веку отыскан и принят во всей Руси. Это просто-запросто название одного нелексиконного существительного, так что весь этот язык состоит из одного только слова, чрезвычайно удобно произносимого.
Однажды в воскресение, уже к ночи, мне пришлось пройти шагов с пятнадцать рядом с толпой шестерых пьяных мастеровых, и я вдруг убедился, что можно выразить все мысли, ощущения и даже целые глубокие рассуждения одним лишь названием этого существительного, до крайности к тому же немногосложного.
Вот один парень резко и энергически произносит это существительное, чтобы выразить об чем-то, об чем раньше у них общая речь зашла, свое самое презрительное отрицание. Другой в ответ ему повторяет это же самое существительное, но совсем уже в другом тоне и смысле - именно в смысле полного сомнения в правдивости отрицания первого парня. Третий вдруг приходит в негодование против первого парня, резко и азартно ввязывается в разговор и кричит ему то же самое существительное, но в смысле уже брани и ругательства. Тут ввязывается опять второй парень в негодовании на третьего, на обидчика, и останавливает его в таком смысле, что, дескать, что ж ты так, парень, влетел? мы рассуждали спокойно, а ты откуда взялся - лезешь Фильку ругать! И вот всю эту мысль он проговорил тем же самым одним заповедным словом, тем же крайне односложным названием одного предмета, разве только что поднял руку и взял третьего парня за плечо.
Но вот вдруг четвертый паренек, самый молодой из всей партии, доселе молчавший, должно быть вдруг отыскав разрешение первоначального затруднения, из-за которого вышел спор, в восторге приподымая руку, кричит... Эврика, вы думаете? Нашел, нашел? Нет, совсем не эврика и не нашел; он повторяет лишь то же самое нелексиконное существительное, одно только слово, всего одно слово, но только с восторгом, с визгом упоения, и, кажется, слишком уж сильным, потому что шестому, угрюмому и самому старшему парню, это не «показалось», и он мигом осаживает молокососный восторг паренька, обращаясь к нему и повторяя угрюмым и назидательным басом... да всё то же самое запрещенное при дамах существительное, что, впрочем, ясно и точно обозначало: «Чего орешь, глотку дерешь!» Итак, не проговоря ни единого другого слова, они повторили это одно только излюбленное ими словечко шесть раз кряду, один за другим, и поняли друг друга вполне.
Это факт, которому я был свидетелем. «Помилуйте! - закричал я им вдруг, ни с того ни с сего (я был в самой середине толпы). – Всего только десять шагов прошли, а шесть раз (имя рек) повторили! Ведь это срамеж! Ну, не стыдно ли вам?»
Все вдруг на меня уставились, как смотрят на нечто совсем неожиданное, и на миг замолчали; я думал, выругают, но не выругали, а только молоденький паренек, пройдя уже шагов десять, вдруг повернулся ко мне и на ходу закричал:
– А ты что же сам-то седьмой раз его поминаешь, коли на нас шесть разов насчитал?
Раздался взрыв хохота, и партия прошла, уже не беспокоясь более обо мне».

Живой эпизод, сочно, вкусно, с тонким юмором, кинематографически выписанный, словно вот только что на наших глазах и ушах.
Обратили внимание?  – Вся матерная сюита, прослушанная Федором Михайловичем, была исполнена посредством всего лишь одного заповедного, запрещенного при дамах существительного, чрезвычайно удобно произносимого и до крайности к тому же немногосложного. И при этом ансамбль из шести исполнителей показался писателю целой толпой, и даже – пророчески – целой партией. Эффект аффективной гипертрофии, как выразился бы психиатр.

Многосодержательное матерное однословие, эдакий модернистический минимализм выразительных средств во времена Достоевского был, вероятно, в ходу, нами же воспринимается как некая казуистика. На самом деле язык этот, как писатель верно заметил, спокон веку отысканный и принятый во всей Руси, сказочно богат и неисчерпаем. Но богатством этим, как и сокровищницей речи литературной, надлежит уметь пользоваться, а это дано далеко не всякому. И на рояльной клавиатуре, и на простой балалайке или на дудочке один сможет сыграть Баха и Моцарта, другой не сыграет и «Чижика-Пыжика».

Все грандиозно мощное тело русского мата покоится на четырех китах – четырех всем известных нецензурных словах, напрямик обозначающих то, что они обозначают. Со времен берестяных грамот эта основная матчасть языка словами не обогащалась, зато количество производных от них (с помощью суффиксов, приставок, окончаний и прочих флексий), всевозможнейших сочетаний с другими словами и употребительных контекстов выросло неимоверно. В наше время чаще других звучит инструмент на букву «б», употребляемый в основном в качестве эмоционального междометия с разными интонациями, знака препинания и частицы, связующей одну часть выражаемой идеи с другой. Но и тот, заповедный, чрезвычайно удобно произносимый и уже почти не запрещенный при дамах, тоже вполне еще в силе, а в жанре народной граффити сохраняет абсолютное первенство.

Связь мата с пьянством, поставленная Достоевским во главу угла (язык самый удобный и оригинальный, самый приспособленный к пьяному или даже лишь к хмельному состоянию), еще остается заметной, однако уже далеко не в той мере, что в его время. В кругах привычного мата что по пьянке матюгаются, что по трезвянке, разницы нет. Один из случаев убедиться в этом нам с женой довелось наблюдать как-то в воскресный день вблизи московского парка-музея «Коломенское». Шли в многолюдии по неширокой дорожке от метро к парку. Перед нами двигалась в два ряда в том же направлении веселая компания, и в переднем ее ряду подвыпивший мужичок, объясняя что-то своей даме, громко и безостановочно самовыражался в духе достоевской сюиты, но еще круче и креативнее, с использованием всего соответствующего эпохе хайтека инструментария великого и могучего. Нематерных слов в его сольной партии практически не было, крепость звучания была порядка 98 градусов, почти что ректификат. А из ряда, ближнего к нам, трезвый парень той же компании громко и безуспешно увещевал солиста: «Вить, не позорь Россию на ..., Вить, слышь? Не позорь Россию на ..., тебе говорю!»

Наблюдение Федора Михайловича показывает одноприродность двух огромных явлений русской и общечеловеческой жизни. Мат – территория символической свободы, оценочной свободы. Территория сокрушения табу, уничтожения запретов  - и пьянство, конечно, тоже, причем свободы уже и не только символической, но и неврологической. Затейливые чадушки одной и той же великой потребности любят пообниматься, однако вполне могут жить и поврозь.

(Продолжение в следующей записи)

Обещанное продолжение из "ЛЮБИТЬ ЗНАЧИТ ДОГАДЫВАТЬСЯ"

Пароль Александра Галича

Чтобы обнаружить присутствие, - видеть, слышать или еще как-то чувственно воспринимать дух Ушедшего вовсе не обязательно. Достаточно каким угодно посредством получить некую информацию, которую можно получить только оттуда – от Имярека. Получить, другими словами, опознавательный знак, пароль. Я получил такую информацию от мамы и бабушки через посредство Ванги, великого медиума; она их видела, слышала, а я, рядом сидевший, – нет; сообщения, мне переданные, по верности парольных деталей могли исходить только от них.

...Все те же семидесятые. В подмосковном писательском доме творчества «Малеевка» познакомился с милым сердечным человеком и очаровательной женщиной, поэтом Тамарой Жирмунской. Не знаю, будет ли приятно ей, ныне здравствующей, обнародование этого нашего маленького общего воспоминания, в котором я не усматриваю ничего дискредитирующего. Ну был грех, да: озоровали оба в ту пору любительским спиритизмом, крутили блюдечки. Разговорившись как-то в столовой за ужином, решили объявить себя сертифицированной медиумической парой и провели, смеха ради, несколько сеансов в небольших компаниях собратьев по перу. Руки на блюдце клали каждый попеременно вниз-вверх, через раз, чтобы никто не привыкал к роли «ведущего». Быстро вошли в функциональное взаимодействие по типу сообщающихся сосудов: внесловесный психомоторный резонанс, переходящий в обоюдный единый медиумический транс – состояние растворения в других сущностях. Время было как раз гадальное, святки, и добрые духи охотно предсказывали каждому, кто попросит, его будущее в самых радужных красках.

Смех смехом, а несколько попаданий случилось. Писателю Д. кто-то из великих классиков пера, кажется, Тургенев, напророчил неожиданный немаленький гонорар, и денежка не замедлила, мы об этом узнали еще там же, в Малеевке. Поэт В. получил уведомление – от кого бы вы думали? – конечно, от Пушкина Александра Сергеевича, вездесущего и всеведущего, – что не миновать ему женитьбы на любовнице, и таки да, вскоре пришлось, и В. не без оснований считал виноватым в этом неоднозначном событии не Пушкина, а меня. Не особо удачливому об ту пору литературоведу и критику В. С. его усопший тезка-однофамилец, великий философ, предсказал скорое отбытие заграницу, с последующим успехом и процветанием. В эмиграцию С. в тот момент подаваться не помышлял, предсказание  воспринял иронически, но уже через год оказался за бугром, издал там невозможную для издания здесь книжку и проснулся знаменитым.
Если кто-то скажет, что случаи эти либо простые совпадения, либо предсказания из класса самосбывающихся – реализующиеся внушения, – то будет процентов на 99 прав. Но что сказать о случае следующем?

Прослышав о наших спиритических достижениях, пригласила нас с Тамарой Жирмунской в гости Галя, вдова Бориса Балтера, замечательного писателя, ученика Паустовского, друга Окуджавы, Галича... Там, в Малеевке, Борис за год до кончины успел купить и достроить небольшой дом, в котором и собралась компания его друзей, человек около пятнадцати, литераторов и не только. Никого из этих людей, в том числе и Гали, хозяйки, ни Тамара, ни я не знали, но оказавшись среди них, сразу почувствовали себя в среде своих. Милая дружеская обстановка, вольные разговоры, шутки. Легкий ужин, чуть-чуть винца. Мы с Тамарой только пригубили в память Бориса, для медиумов-спиритов спиритус вини – табу. Да и остальной народ оказался на удивление малопьющим, в писательском мире такое скопление трезвенников – казуистика.

На просторной утепленной веранде гости уселись в три ряда. Спиритический столик с двумя стульями поставили на расстоянии около двух метров от ближнего ряда, так что мы, духооператоры, оказались как бы на сцене. Все как положено: пара свечей, круг с алфавитом, блюдце.
Тамара и я поднялись и произнесли, с перемежающимися репликами, совместную вступительную речь. Честно признались, что мы не волшебники, не мистификаторы, не фокусники, не параноики; что спиритические сеансы для нас всего лишь увлекательная игра, в которой, к нашему изумлению, случаются иногда необъяснимые прорывы в нечто таинственное, запредельное. Мы, конечно, не знаем, с кем мы в действительности общаемся, вызывая духов, – скорее всего, с самими же собой, со своим подсознанием или сверхсознанием. Но в мире нашем все связано со всем, и тайна бытия безгранична. Не можем отрицать посмертного бытия души, покинувшей тело, слишком уж много свидетельств этого накоплено у человечества. При всем уважении к госпоже науке не можем с полной решительностью исключить, что какие-то каналы или способы связи с Ушедшими у живущих есть или могут быть...
– Да понятно, мы тоже скептики, – нетерпеливо перебил один из Галиных друзей, пожилой усач, драматург Ш., – мистиков здесь, по-моему, нет, но давайте сегодня, раз уж мы собрались для такого дела, будем и вправду верить, что общение с умершими возможно. Поверим в это по Станиславскому, вживемся в «как если бы».
– Давайте! Давайте! – дружно поддержали присутствующие.
– Да, и еще, – Тамара выразительно посмотрела на Галю. – Просим не трогать... Не беспокоить... Кого угодно, кроме...
Ответный благодарный взгляд Гали. Все поняли эту просьбу.

Начали, блюдце поехало. Атмосфера была легкой, транс пришел быстро. Всех персонажей, которых мы вызывали по просьбам нашей маленькой аудитории, вспомнить сейчас не могу, но одного точно уж никогда не забуду.
– Ребят, а давайте поговорим с Сашей Галичем, – предложил усач. – Позовем, а?.. Он тут бывал тоже, дорогу знает.
Сердце подпрыгнуло – Александр Галич! Один из трех Великих Поющих Поэтов, гениальных отцов-основателей многочудесного племени позднесоветских бардов. Как и двое других, Высоцкий и особенно Окуджава, он был другом Бориса и Гали, приезжал и в этот дом, здесь тоже пел. Но ни мне, ни Тамаре не довелось побывать ни на одном из его концертов, никогда с ним не встречались. Только самиздатские стихи да магнитофонные записи...
Пошли вопросы-ответы про всякое разное, дух Галича или некто за него исправно отвечал, гости шумно реагировали, смеялись. Один спросил:
– Саша, а чего бы ты от нас хотел? Вот прямо здесь и сейчас – чего хочешь?
Поехало блюдце. Первым словом энергично и быстро выписалось:
                                                  БУКЕТ
Задержка секунд на восемь. Какая-то дрожь, тремор блюдца и рук, как у алкоголиков... Медленно пошло, пошло... подползло к букве М... Опять пауза... Быстрый бросок к букве И... Снова тремор... Еще бросок – к Т, и опять задержка.
                                             БУКЕТ МИТ
Все?.. Нелепо: букет – понятно, а что за мит?.. Нет, блюдце еще живет, руки не отпускает, хочет еще побегать...
   Ага – Ш... Н... А... П... С.

Стоп, вот теперь все. Руки наши, как пьяные, съезжают со столика, сидим выпотрошенные.
                                    БУКЕТ МИТ ШНАПС
– произношу вслух механически, уже на кончике языка понимая, что это какое-то странноватое, полузашифрованное русско-немецкое обозначение двух простых и закономерных желаний артиста после концерта: цветов и водки. Мне хотелось того же самого после массовых сеансов гипноза.

Поднимаю глаза на публику. Все оцепенело молчат. Солидный мужчина в переднем ряду съехал со стула и выпученными глазами смотрит в потолок. Дама в заднем ряду плачет, еще одна молча сияет. Наконец, заказчик разговора произносит тихо, почти шепотом:
– Он всегда так и говорил после концертов: «Ребята, ну а теперь букет мит шнапс». Вот именно так и говорил. (Обращаясь к нам). А вы знали, да?
– Нет, не знали. Ни разу его не видели. Никого из тех, кто знает его, не знаем. Не понимаем, почему так получилось.
–  Это ОН сказал, это ОН! Ребят, это ОН!  – а еще говорил: «ну, поехали допевать и допивать». Саша здесь, Саша с нами! Саш, а можно тебя еще спросить...
– Хватит, хватит, – запротестовала Галя. – Не надо... Дайте ему покой. Букет у нас есть. (Гости принесли в дом цветы для Гали). Шнапс тоже имеется, рюмочку для него нальем...

Букет мит шнапс – это она и была, парольная деталь: не угадать такое и не придумать. Единственным объяснением случившегося, кроме присутствия духа, могла бы быть телепатия: кто-то из гостей неосознанно вспомнил, что Галич произносил эти слова, возвращаясь с концертов, а кто-то из нас с Тамарой воспоминание это неосознанно с-читал с чужого мозга своим и передал движением блюдца. Версия вычурная и неправдоподобная. Лучше ничего не объяснять. Все было просто, естественно и прекрасно.

И даже сейчас не только о политике, но связь есть

Только что написался этот воспоминательный полушутейный отрывочек из новой книги вопросов и ответов "ЛЮБИТЬ ЗНАЧИТ ДОГАДЫВАТЬСЯ". Часть ответа на один из вопросов о гипнозе; можно в нем проследить и нервик темы "внушаемость коллективная".

=
Психотерапевтическая практика, и особенно врачебный гипноз, – плавание в океане тайн. Волей-неволей, с того боку или другого, придвигаешься к эзотерике, экстрасенсорике, оккультизму и прочим подозрительным материям, от одного упоминания о которых и у правоверных религиозников, и у левоверных атеистов дружно начинается выпадение мозговой грыжи.
После полутора десятков лет практики заинтересовался ужасно антинаучной, недопустимо антихристианской, скандально антидуховной практикой духовызывания – спиритизмом. Прочитал об этом всю доступную литературу, от преданий старины до чиханий современности. При всем естественно-научном скепсисе и медицинских опасках углядел в мутногрязных водах невежества, шарлатанства и патологии крохотного живого ребеночка. Понял: не имеет значения, каким способом, какими процедурами, ритуалами и причиндалами устанавливается гипотетическая связь между этим миром и тем, - хоть сапожной ваксой в сметане или трением правого уха о левое плечо; важно только, какие люди это делают и в каком состоянии.
Рискнул и сам позабавиться старой нехитрой салонной игрой – сообщениями говорящего блюдца. Все простенько: гладко отполированный столик, желательно круглый, на нем круг с алфавитом, чайное блюдце с нарисованной на нем стрелкой. Горит свеча. Блюдце слегка подгревается над свечкой и ставится в центр круга. За столиком сидят двое, трое, редко больше медиумов. Вокруг еще сколько угодно участников-наблюдателей. Один из медиумов кладет на нагретое блюдце кисть руки, остальные – свои руки сверху, кисть на кисть. К вызываемому духу (можно было бы поставить это слово в кавычки), заранее договорившись, к какому именно, вслух обращается реплика кого-то из присутствующих или задается вопрос. Ожидается, что дух соизволит что-то ответить. И вступает в игру психомоторика медиумов, произвольно-непроизвольная  –  никогда не поймешь, что там больше работает, сознание или подсознание, и сколь значим элемент подтасовки, вольной или невольной. Блюдце, точней, соединенные руки медиумов с блюдцем под ними, начинают двигаться по алфавитному кругу, сперва медленно, помаленьку, потом быстрее, часто движение это начинается даже еще раньше, чем к духу обратились. Стрелка блюдца подъезжает то к одной букве, то к другой, у каких-то может задерживаться; из букв, возле которых стрелка останавливается, могут складываться слова, фразы, могут не складываться, получается белиберда...
Один развлекательный блюдечный сеанс мы устроили дома с сыном Максимом, тогда еще подростком, старшеклассником, и компанией его друзей. Все делали строго по ритуалу. Первым, как часто бывает на домашних сеансах в России, по общему согласию пригласили пообщаться Пушкина. Я несколько обеспокоился, вспомнив, что дух этот, как уверяли меня ревностные христиане, особо опасный бес-самозванец, ведет себя вызывающе, может непристойно ругаться и оскорблять присутствующих. Но остановить события было уже невозможно, блюдце поехало...
  Дух, назвавший себя Пушкиным, выражался сначала нечленораздельно, потом изрек: при детях матом нельзя и погрузился в глубокомысленное молчание, блюдце замерло. Чтобы уменьшить риск конфуза, я попросил поэта что-нибудь пожелать нам стихами. Ответ последовал:
мой дядя самых честных правил но черт побрал его давно стишков он кучу нам оставил и все отменное говно ну что за глупость в самом деле слова как лоскуты сшивать мне рифмы жутко надоели как паралитику кровать я самодержцу николаю бряцаньем лиры сбавил прыть а вам ребята пожелаю в мир мысли веселее плыть
Уф, пронесло, с крепковатым словцом, но ничего... Смотрю – ребята прибалдели, поверили, что стишок сымпровизировал без чьей-либо помощи сам Александр Сергеевич (моя рука на блюдце была нижней из трех), только у Макса, знавшего мою стиховную прыть, в глазах прыгали блестки иронии. Не выдал, поехали дальше. После двух-трех персонажей, не помню каких, вызвали Петра Первого. К его речениям я отнесся доверчивее и поместил руку поверх двух ребячьих. Великий император за словом в карман не лез и был царственно лаконичен . Про себя сказал: делов наворотил вам хлебать. Про школьную учебу: муть пыльная мозги забивает. Про футбол: дуракам болезнь подходящая. Про любовь: стервы не бойся перед стеной тормози. Про деньги: свое забирай чужое отдай не гонись придут не люби полюбят. Это последнее, как все поняли, относилось и к девушкам. Про армию рифманул: сильны пушки в башках гнилушки. Про Брежнева совсем кратко, резко и образно: экой таз блудовой.
    На этих странных словах, после короткого смешка ребят (был как раз последний маразматический год правления Леонида Ильича) произошло нечто из ряда вон. Пятнадцатилетний Дима Д., долговязый веселый парень, добряк и умница, душа компании, вдруг расширил глаза и оцепенело, с отпавшей челюстью, уставился поверх наших голов в сторону дверного проема, ведшего в коридор.
– Дим, ты чего? – спросил Макс.
– Он здесь, – прошептал Дима. – Смотрите. Он здесь.
– Кто?
– Петр. У двери. В коридоре. Стоит.
Дверь была открыта. В коридоре никого не было, в прихожей горел тусклый свет.
– Дим, нет там никого. Шутишь, Дим?
– Вот... Вот он, – завороженно лепетал Дима, не отводя глаз от проема. – Большой... Великан... Стоит... В доспехах... Эполеты красивые...
Все почувствовали, что тут уже не до шуток, и дружно устремили глаза в пространство диминой галлюцинации.
– Там чё-то да... вроде да, тень какая-то... колыхается, –  забормотал еще один максов друг, Вова К., слегка стекленея. – В мундире. И шпага... И пистолет...
– А я вижу шляпу, –  уверенно поддержал Миша М. – И ленту через плечо.
Тут я понял, что всё - сеанс надо срочно заканчивать: доигрались до коллективного гипнотранса.
– Ребят, всё!! – громко крикнул, хлопнув в ладоши. – Финиш!
И в этот миг Провидение пошло нам навстречу: раздался мягкий стук об пол, и ровно на том месте, где находился дух Его Величества Государя Императора Петра Алексеевича показалась спрыгнувшая откуда-то с полки черная кошка Машка, любимица Макса. Все грохнули хохотом. Все, кроме Димы. Самый внушаемый среди ребят и, как оказалось, самый одаренный воображением, он все еще с сомнамбулическим туманом в глазах растерянно смотрел туда, где только что видел Петра Первого. Он уже не видел его, но еще хотел видеть.
– Ты правда Петра видел? – начали донимать Диму ребята. – Или притворялся?
– Видел. Вот как вас вижу, так и его. Ведь вы тоже видели.
– Ну да, показалось чуть, с перепугу...
– А мне не показалось. Я видел. Духи не всем бывают видны.

Это верно: не всем.

Продолжение следует

Макаревич сегодня

Вот здесь:

Когда вас стали обвинять в «предательстве родины», вы написали в блоге — «такое ощущение, что жизнь прожита зря». Сейчас, спустя время, вы бы повторили эту фразу?
Жизнь пока не кончилась, и это утешает. Но, понимаете, когда человек что-то делает — пишет стихи, пишет музыку, и его слушает огромное количество сограждан, и им нравится то, что он делает, у него возникает иллюзия, что те люди, которым нравятся результаты его труда, разделяют и его чувства, и его мысли. Вот это — очень большое заблуждение.
Вы заблуждались?
Конечно. В любом случае это интересный и важный опыт.

=
Мог бы подписаться с добавкой после "пишет музыку..."  - "книги, лечит, психотерапевтирует..."  Полный текст этого интервью - по ссылке.

Ну и не стоит слишком уж полагаться на текучие ощущения. Все не зря, Макар!