Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Улитки и Мотыльки

 фундаментальщики-академисты и практицисты-прикладники:
два полюса современной науки

из новой книги "Доктор Мозг"

Переползала улицу Улитка
не прытко.
Улиткин взгляд летящий Мотылек
привлек.
– Куда спешишь, красавец-иностранец?
– На танец.
А ты куда успела не попасть?
– К вороне в пасть. 
– А я успел вспорхнуть и взять на мушку
подружку,
и что ворона мне? – я сам к утру
помру.

Сей диалог нуждается в морали
едва ли.

Величайшее из чудес планеты Земля. Этим чудом ты чувствуешь, думаешь, общаешься, вспоминаешь, изобретаешь, творишь. Входишь в связь с настоящим, прошлым и будущим, со всею Вселенной и ее тайнами.  
Если ты врач, то видеть человеческий мозг тебе приходится не однажды. Вскрытый – в анатомичке. Причудливая, не совсем полная симметрия узлов, ядер, бугров, извилин, перекрещения проводящих путей… С точки зрения технической – замечательно плотная, идеально целесообразная упаковка слаженно работающих частей невероятно сложного биокомпьютера, весящего около полутора килограммов. С точки зрения эстетической – завораживающая, фантастическая красота.
Под микроскопом – многомерная ткань нервных клеток, сети соединений, миры и миры... Вживую, на операциях – пронизанный сосудами складчатый студень, слегка подрагивает, пульсирует... Розовато-бежевый цвет кажется до сверхъестественности знакомым. Душа замирает: словно подсматриваешь за Богом…
Появилось уже много способов безо всякого вскрытия видеть работающий живой мозг на экране. И это тоже несказанно волнует: ведь сам мозг и придумывает – как увидеть себя, как в себя проникнуть. Доктор, ставший своим пациентом, пациент, ставший своим доктором. 
Самопознающее чудо не ограничится самопознанием – пойдет дальше: будет себя достраивать, усовершенствовать, досотворять, пересотворять…  

С той поры, как я начал посильно следить за научными достижениями – не только в области медицины, нейронауки и психологии, но и, например, астрономии – не перестает изумлять несоответствие между улиточностью науки на одном ее полюсе, и мотыльковостью на другом. 
Эпически медленно, космически неторопливо развивается фундаментальная наука: строительство Дворца Объективной Истины. 
Истина – то, что есть, Естина, как ее называл Георгий Гачев, незабвенный мой друг. Истина – не меньше и не больше. Долог, вселенски долог к ней путь.
Collapse )

"... где небо нам видно..."


 «Любить – не смотреть друг на друга, а смотреть в одном направлении». 
Эти более чем известные (но менее чем продуманные и понятые) строчки Экзюпери у меня связываются со строками Рильке:
Все-таки снова, – хоть местность любви нам знакома, 
Хоть знаем погост, где имен так печально звучанье, 
И жутко молчащую пропасть, в которой кончали многие,
И все-таки снова и снова уходим вдвоем 
Туда, под деревья, и все-таки снова ложимся 
Между цветами, где небо нам видно. 

Это, на мой взгляд, лучшие в мире стихи о любви. 
Стихотворение Рильке дает в некотором смысле разворот того, что сказано Экзюпери
Оба великих автора смотрели в суть мира и человека космически глубоко, и для обоих любовь была музыкой жизни... 
«Смотреть в одном направлении» – может иметь самые разные конкретизации. Для одних это направление – собственные дети. Для других – пускай даже всего лишь свой огородец. Для третьих – как для Пьера Кюри и Марии Складовской – наука. Для четвертых – как для Миркиной и Померанца – Высшая ведущая Сила мира. И в этом «одном направлении» двоим вовсе не запрещено смотреть друг на друга, обращаться друг к другу лицами. 
Они просто свободны в этом. Совершенно свободны.

эти строки были опубликованы ранее на сайте www.levi.ru  в рубрике "Ни дня без строчки о любви"

Будущее за профанацией?

Из новой книги «Доктор мозг: психология психологов»

Изгнанный из академической среды за sexual misconduct (неподобающее сексуальное поведение), одиозный, затравленный и презираемый учеными коллегами, основатель бихевиоризма Джон Уотсон в двадцатые-тридцатые годы стал плодовитейшим научно-популярным писателем. В каких только журналах и газетах не появлялись его статьи, интервью, заметки на самые разные психолого-житейские темы… С его легкого пера – и особенно с «Психологической заботы о ребенке» – на Западе начался продолжающийся и поныне бум бестселлеров популярной психологии и медицины. Массовый читатель начал осознавать, что наука, переведенная в форму отпрепарированной житейской мудрости и усовершенствованного здравомыслия, может помогать жить, и что плоды ее можно получить в виде, готовом к употреблению, через печатное слово. Врачу Споку, психологу Скиннеру, трезвомыслящему наблюдателю и бизнесмену Карнеги приготовил пути он, Уотсон. И того более: не без его невольного содействия начали естественным порядком читать – не столь массово, но начали и продолжили – авторов более академичных: Фрейда и Юнга, Фромма и Франкла, Лэнга и Роджерса, а из российских – Выготского, Лурия, Зинченко
Естественной была и реакция. После популистского прорыва Уотсона в стане академических психологов началось смятение. – Профанация! – Шарлатанство! – Только научно верифицированные данные психологических исследований должны, как проверенные лекарства, допускаться к употреблению! – Только дипломированные специалисты и титулованные ученые могут быть жизненными советчиками, консультировать и лечить! – Только профессионалы, только с лицензиями! – Да и то не все, а лишь те, кто блюдет по отношению к коллегам лояльность…
Началась негромкая, но непримиримая и упорная, продолжающаяся и по сей день, свара между снобами-академистами и профанаторами-популистами.
Академист популисту: – Что вы делаете с наукой? Как смеете ее вульгаризировать и перевирать, выкусывать клочья из ее развивающегося организма, и на манер журналистской шушеры толкать по дешевке на черном рынке невежества? Как хватает у вас совести выдавать за последнее слово истины чужие непереваренные идеи вперемешку с собственными измышлениями?..
Популист академисту: – А вы что делаете с наукой, вернее, с наукообразием, выдаваемым за науку? Нацепив свои ученые мантии, обвешавшись титулами, заморачивающими невеждам мозги, оградив свои академические алтари абракадабренным словоблудием, занимаетесь фигней, далекой от жизни, как нос от задницы. Слова человеческого людям не скажете…
Академист популисту: – Это у нас-то наукообразие? Не у вас ли? Не вы ли рассказываете народу тухлые сказочки про типы и комплексы, про секс и про то, как пикапить девушек?.. И что же в результате получается у народа?..
Популист – академисту: – Посмотрите на себя, своих жен и детей, и увидите, что получается у народа, оснащенного вашими научными бреднями. А нам народ пишет благодарные письма…
Собеседница Ольга Катенкова – За кем же останется последнее слово?
ВЛ – Последнего слова, скорее всего, не будет. А рынок свое слово уже сказал. Все больше академистов приходят к печальному, но трезвому пониманию, что профанация психологии, равно как и медицины, политики, педагогики, искусства и прочая, входит как наиболее действенная практическая часть в саму психологию и прочее вышеназванное. Профанация – массовая реальность: необозримые поля, на которых могут расти и дикие сорняки, и полезные злаки. Вопрос в том, кто и зачем эти поля возделывает. На каком уровне и в каком направлении.

Введение в мужеведение


из рубрики "Ни дня без строчки о любви"

В одном американском сборнике афоризмов (на английском языке) в любопытном соседстве оказались высказывания о юморе (Humor) и о мужьях (Husbands).

Соседство это, похоже, привело к перетеканию одного в другое. Вот после мрачного «Лучший работник – худший муж» Томаса Дрэкса идет знаменитое от апостола Павла: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви». И тут же пересмешничает Монтень: «Служи мужу своему как хозяину и бойся его как предателя». А далее перемигиваются Шекспир: «Легкая жена делает мужа тяжелым» и Томас Деккер «Тишайший муж – буйнейшая жена» («The calmest husband makes the stormiest wives».) Чуть дальше Джон Рэй утверждает, что «Мужу необходимо спрашивать разрешения жены на успех». И так далее.

Что ж, раз уж на то пошло, внесем и мы с помощью нашего заслуженного пациента некоторый вклад в научное мужеведение.

 

От Мужа до Маразмужа

новейшая классификация мужей на сугубо научной основе

автор Иван Халявин

 

Драгоценные девы и бесподобные дамы, соискательницы мужских сердец, это для вас. Покорный слуга ваш доводит до вашего сведения, что понятие «муж» – чистейшей воды абстракция. Мужей, просто мужей – не бывает. А конкретно бывает он вот какой, МУЖ (ненужное вычеркнуть, нужно добавить):

 

Айкидуш, Артистюш, Антимуж, Балдюш, Бандюж, Болтуш, Болюш, Бьюш, Верблюж, Войнуш, Вруш, Гадюш, Деньгуж, Добродуш, Друж, Звездюш, Игруш, Кормуш, Крикуш, Ласкуш, Маразмуж, Мозгуш, Мудруш, Нарциссюш, Никчемуж, Нуж, Одевуш, Пастуш, Плюш, Побегуш, Побрякуш, Показуш, Помогуш, Порнуш, Послуш, Потаскуш, Пофигуш, Почемуж, Починюш, Психуш, Пьянчуж, Радуш, Ревнюж, Скуш, Служ, Сплюш, Терпелюж, Трахуш, Труж, Уберуш, Хрюш (Сруш), Чистюш, Чуж, Экзистюш, Язвуш, Языкуш, Я - Муж!

 

Как вы уже поняли, это только начало большого списка, я бы даже с уверенностью сказал, бесконечного списка, который я вместе с вами постараюсь время от времени пополнять.

С трепетом и почтением, всегда ваш, Халявин Иван

 

У дружбы нет срока годности

     Белые начинают, выигрывают, но в конце партии получают мат; черные продолжают и проигрывают; серые объявляют себя пожизненными чемпионами.
    
Страшный сон гроссмейстера

     Кто разгадает эту загадку людской природы? Почему свету наследует тьма? 
     Оподление, вырождение, смерть живьем – я это зову попросту протуханием – преследует религию и науку, искусство и медицину, педагогику и экономику, спорт и политику, армию и любовь. Все лучшее зачинается, вынашивается и строится благородной искренностью. Вера и энтузиазм, жажда истины, справедливости и красоты возводят дворцы добра. И везде и всегда, скоро ли, долго ли, дворцы осваиваются торгашами, заболачиваются завистью, прованиваются ложью, грабятся и гробятся грязным цинизмом. 
     История всех религий, всех революций, реформ, всех великих новшеств повторяет этот сценарий протухания из века в век. Сначала Христов свет и апостолы, потом чернуха инквизиции и индульгенций, потом серая мразь – священники-педофилы.
История науки не отстает. Являются Архимеды, Галилеи, Ломоносовы, Менделеевы, Эйнштейны... Воины истины, гении и подвижники, титаны-первопроходцы созидают храмы науки. Collapse )

Похожие тексты: ответ на вопрос о дружбе ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩИЙ ДРУГ?

Мой столетний Вундердядя

сегодня 100 лет профессору Юрию Аркадьевичу Клячко

Читатели повести «Леонардо Подбитый Глаз» в моем «Нестандартном ребенке», наверное, встрепенулись: «Тот самый? Гениальный Клячко?..»
Не тот самый. Но гениальный.

Герою своей повести Владику Клячко, не мудрствуя лукаво, я дал фамилию своей мамы и ее старшего брата – моего дяди Юры, он же профессор Юрий Аркадьевич Клячко, именитый химик, физико-химик и биохимик, военинженер 1 ранга, полковник, автор 850 научных работ, шести книг и двадцати изобретений, учитель целого поколения ученых и практиков. Человек-феномен, человек-фейерверк. Обладатель невероятной памяти, фантастической эрудиции и универсального интеллекта.

Мой единственный родной дядя. Всю жизнь знаю его. Всю жизнь обожал и обожаю. Когда ему исполнился пятьдесят один год, то есть, пятьдесят с хвостиком, помнится, написал ему приветственный стишок:
Если вам полста и хвост,
путь дальнейший очень прост:
жизнь свою начав с хвоста,
бодро топайте до ста.
Дяде Юре понравилось это предложение, он его запомнил. И вот сегодня ему исполнилось ровно сто. Он, правда, до этой даты немного не дотопал – ушел около 94 лет... В девяносто еще читал лекции, руководил научными работами и был неотразимым мужчиной. На этой фотографии ему 92. Трудно поверить, правда?.. Еще труднее поверить, что в возрасте от пятидесяти до шестидесяти он перенес несколько тяжелых инфарктов, страшенный тромбофлебит, едва не отправился на тот свет, но выжил, окреп, женился, родил ребенка...Болезни его не щадили, а он не щадил их и себя и жил на всю катушку. Огромная сила духа.

 

Collapse )

О фактах высшего уровня


мыслеотзвук на запись от 22.09.10 «Иерархия опыта...»

...Итак, наука начинается с обращения к опыту с вопросом: а так ли это? И если так, то почему? А если не так, то тоже – почему? Чем ценен научный факт? Тем, что на его основе можно предвидеть другие факты и целенаправленно получать новые. Наука творит опыт повышенной категории. Но – при всем нашем уважении к научному факту мы не можем поставить его на верхнюю ступень иерархии опыта.
Ибо есть и факты, не укладывающиеся в научный способ восприятия и понимания. Не измеряемые, не повторяемые (или повторяемые, но по-другому) и не подлежащие никакой статистике. Факты таинственные, факты мистические. Относительно них можно высказывать те же сомнения и ту же убежденность, что и относительно других. Мистические факты не доказуемы, они просто случаются, просто есть.

История человечества пестрит такими фактами, и часто они относятся к ее переломным моментам. Один из примеров: голоса Жанны д'Арк. Те самые голоса, которые с 13-летнего возраста предсказали ей ее судьбу и повелели стать тем, чем она и стала. Голоса эти принадлежали, как она утверждала, архангелу Михаилу, святой Екатерине Александрийской и Маргарите Антиохийской. Эти духи являлись ей, по ее утверждению, и зримо. Обо всем, к чему привели эти, скажем так, ее личные факты, хорошо известно из исторических хроник. И будь это не Жанна д’Арк с ее великими свершениями, любой психиатр с уверенностью бы сказал, что тут имела место распространенная психопатология: галлюцинаторная форма параноидной шизофрении - болезнь, и только. Однако при ознакомлении с биографией Жанны, с ее характером, поведением, такое утверждение окажется просто нелепым. Жанна д’Арк не обнаруживала ни малейших признаков психического распада или нарушений мышления. Она была собранной, волевой, жизнерадостной, энергичной и в высшей степени реалистичной личностью, с великолепной коммуникабельностью. Ничего похожего на тип личности, предрасположенный, как теперь говорят, к шизотипическим расстройствам.
Если это и была психопатология, то совершенно особого свойства. Та, которая случилась и с апостолом Павлом, в бытность его Савлом, гонителем первохристиан, когда вдруг посреди пути в Дамаск ему как бы ни с того ни с сего явился Иисус и спросил: «Савл! Савл! Что ты гонишь меня?» После чего Павел ослеп на три дня...

Факты мистического уровня случаются в жизни каждого человека. Другое дело, что не все их замечают. А если замечают, то далеко не все находят соответствующие им жизненные решения. Жанна и Павел нашли.


Иерархия опыта, или к вопросу о преимуществе блондинок над брюнетками или наоборот

Опыт начинается с наблюдения. В том числе и над самим собой, своими переживаниями.
Человек, проживший большую жизнь или получивший интенсивный опыт в какой-то сфере, даже при небольшой его продолжительности, может составить, например, такое суждение:
брюнетки более страстны, чем блондинки.
Такого мнения, в частности, придерживался Казанова, который имел большой опыт по женской части и предпочитал брюнеток блондинкам.
Ну, а скажем, Александр Дюма имел другой опыт. Он находил, что блондинки более расположены к сексуальности, а брюнетки лишь более суетливы, вздорны и вспыльчивы.
Опыт Александра Дюма тоже не следует сбрасывать со счетов. Но и опыт Казановы, и опыт Александра Дюма – всего лишь личные житейские наблюдения.

 

Collapse )