Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Без нас не обойтись

 Богу надо помочь. Без нашей помощи невозможно обжить повседневность. И только через нас, через каждого из нас, Бог может преобразить мир. Не только на вершинах человеческого духа, не только в миг высшего творческого взлета, но в каждой открытой душе, самой скромной по своим возможностям, и не только в совершенном слове, но и в немых движениях души, в паузах между словами.
Григорий Померанц

Рад сообщить вам, друзья, если кто не знает, что Гриша Померанц, ветеран Великой Отечественной, автор этих великих, истинно евангельских слов, автор еще многого великого, жив и, слава Богу, вполне здоров для своих 93-х.
Работает, пишет, гуляет, мыслит, смеется. Маленький, сухонький, легкий, очень красивая голова на почти воздушном теле – минимум плоти для максимума духа, ничего лишнего. Твердой рукой наливает чай. Выпивает с гостями помаленьку винца, вот и с нами – Марийкой, женой, и мною – недавно выпил слегка за вечерней беседой. А супруга его Зина Миркина читала некоторые из своих великих стихов…
Так что жизнь на планете Земля происходит – и, возможно, продолжит происходить после нас и станет даже интереснее и симпатичнее. Надо только этому помочь. И помогают же многие! – кто-то хорошо делает это словами, кто-то – паузами между словами. Дыханием тоже многое можно сделать…

Это обновленное, вплотную приближенное к человеку понимание Бога, выношенное всей геройской жизнью, всем огромным опытом и не прекращающимся самообразованием Григория Померанца. Если Богу надо помочь, если без нас не обойтись – значит, либо не всемогущ он, либо не желает быть всемогущим и передоверяет, по крайней мере, часть своих полномочий нам. «Только через нас может преобразить…» – значит, не отделен от нас, от каждого из нас, а всепроникающе со всеми и каждым слит, в каждом живет, с каждым умирает, но не весь…
Так что будем жить!

Вторая корзина?

 Из ВОТов

ВЛ, по профессии я журналист, но уже давно есть мечта стать практическим психологом или психотерапевтом. Но воплощение этой мечты в жизнь выглядит почти нереально, ибо 
требует нескольких лет заочного обучения и немалых по моим меркам капиталовложений. Почему мне вообще это пришло в голову? Люблю выслушивать жизненные истории своих друзей и знакомых, когда просят, давать советы. Да и сам с удовольствием обращаюсь за советом к тем, кому доверяю. Но реально ли поменять профессию в 36 лет? Может, это просто блажь?
Николай

Мне думается, Николай, если душа просит, и мечта неотступна, то сейчас самое время – не откладывая, приступить к ее осуществлению. А трудность пути и закономерна, и вдохновительна. В вашем возрасте интенсивно поучиться еще лет пять-шесть – не обвал, да и никогда не поздно учиться, и конца учебе не может быть... 
Вы говорите о перемене профессии, но для вас, скорее, это будет добавление. 
Профессия человека пишущего работе психотерапевта – не препятствие, а подспорье, знаю и по себе. Хорошо, когда психология становится второй профессией после обретения какого-то реального жизненного опыта в первой и в не слишком юном возрасте. Такому специалисту и доверяют больше. Так что – дерзайте. 

***
К теме – некоторые размышления.

Залог успеха, мастерства и профессионализма в любом деле, в любой области, будь то наука, искусство, спорт, политика, медицина, военное дело или духовное служение – предельное сосредоточение на своем предмете, многолетняя концентрация всех внутренних и внешних ресурсов – «все яйца в одну корзину».  
Так-то оно так, и тому в истории мы тьму примеров сыщем, но есть и противоположный ряд наблюдений, и примеров не меньше, а то и больше. Примеров побочных профессий, побочных талантов или увлечений у великих мастеров своего дела, в самых разных областях, можно привести великое множествоCollapse )

Еще о Подсказчиках

Не надо мне любви, не надо денег, не надо славы – дайте мне только истину.
Я сидел за столом, где было изобилие роскошных яств и вин и раболепные услуги, но не было ни искренности, ни истины, и я ушел голодным из этого негостеприимного дома.
Генри Дэвид Торо

Одно из повторяющихся, постоянных чудес моей жизни: щедрые своевременные подсказки верных, точных, ну прямо вот сейчас позарез необходимых мыслей и слов. Поддержки, наводки, ориентиры и прямые диктовки, приходящие из писем, которые пишут мне со всех концов страны и планеты, из разговоров случайно или не случайно встречающихся людей, от пациентов, иногда из радио и телевидения, из интернета, из Библии, из сновидений… Но всего чаще и удивительнее – из книг моей маленькой, но неисчерпаемой домашней библиотечки. Вдруг позовет, поманит, потянет – послушаешься притяжения, возьмешь быстро с полки, откроешь страницу по импульсу, попадешь пальцем в строку – не наугад, нет, а вот именно в ту, которая сигналит, магнитит, излучение испускает, почти орет: сюда, тут, это я!..
Вот и строчки Торо, те, что выше, открылись в тот самый миг, когда книга, над которой работаю, искала их вместе с душой, а сознание еще об этом не знало. Читаю и вижу: вот так, да – верно, подписываюсь – и я пришел к этому.
С нюансом: при-шел – еще не означает во-шел.
К гостеприимному дому пришел. А войти в него еще предстоит – задача, работа. Хотя вход свободен, в высшей степени свободен…
Соврал бы, если бы заявил, что не нуждаюсь ни в славе, ни в деньгах, ни в любви. Нуждаюсь. В славе теперь меньше всего (было и время тщеславия) – нужна, по здравому размышлению, лишь некоторая известность среди понимающих и достойных, известность достаточная, чтобы не утонуть в безвестности. В деньгах нуждаюсь как всякий живущий своим трудом. В любви – как любой живущий, а может, и слегка сверх того.
Нюанс вот: все это не насыщает. Ни слава, ни деньги, ни тем паче любовь – нужда в них по мере получения лишь растет, в наркотической прогрессии. Только искренность насыщает душу, а истина – ум. Насыщают неизбывностью, беспредельностью, бесконечностью постижения и абсолютной ценностью каждой крупицы, каждого кванта. Искренность есть истина личная, частная – полнота частичности. Истина – искренность мироздания, искренность жизни, искренность Бога: полнота целостности. Архимедова «Эврика!» – счастье истины в искреннем выражении. Искренность истинна, истина искренна, и вместе довольно их, чтобы возместить какую угодно недостачу всего остального – на жизнь довольно.
С одним условием довольно: если принимать как норму жизни три составляющие: труд, страдание, одиночество. Норму своей жизни, подчеркиваю, только своей. И лекарство не забывать: юмор, хотя бы щепотку в день. Горошинку смеха прорастить хоть одну – тогда и смерть хороша.

========
Похожие тексты и ссылки: о Подсказчике также см. книгу «Не только депрессия, Охота за настроением»


О резервах счастья

 Еще один мыслеотзвук к словам Экзюпери «Любить – смотреть не друг на друга, а в одну сторону». Пытаюсь собрать в себе память обо всех счастливых парах, счастливых неразрушимо, до конца и дальше. Процентно в человечестве их очень немного, это понятно, хотя точной пропорции по отношению к прочей несчастной массе все-таки никто не исчислил: их может быть и меньше, и больше, чем нам кажется. Это еще подлежит исследованию, и очень важно провести такое исследование – для будущего увеличения счастливых на этой земле и для улучшения качества счастья тех, кто счастлив не полностью. 

Статистики у меня, конечно, никакой нет, но в памяти и интуитивных обобщениях кое-что набирается. Действительно, все, кого я знал и знаю как ненарушимо счастливых, отличаются тем, что не то чтобы не смотрят друг на друга, нет, смотрят, да еще как, смотрят с любовью (да и вообще это смотрение употреблено Экзюпери как метафора), но у всех у них есть нечто общее вне их – вне и выше, сказал бы я. 

Вот сейчас первой припомнилась пара очень контрастная и внешностью, и характерами, и даже национальностью. Пара, которая прошла две стадии любви: одну несчастную, а другую – счастливую и уже до конца. 
Мой друг студенческих лет женился довольно рано на своей ровеснице, девушке из соседнего дома, любовь была юной, страстной, скоро родился сын. Жили весело, бурно, но с течением времени стали учащаться ссоры, сначала по мелким поводам, потом все крупнее, и, наконец, произошла измена, потом попытка ответных измен обиженной стороны... Дальше – развод, тяжелый, со страшными взаимными обвинениями, в общем, "все как у людей". А потом тяжеленная послеразводная психалгия-депрессия у обоих... При этом продолжали работать, один – врачом, другой – инженером, и оба были обыкновенными советскими атеистами. Надо еще добавить, что оба – люди яркие, талантливые, каждый по-своему, обаятельные, любимые своим кругом друзей. И вот такая семейная катастрофа. Сына делить было очень тяжело... 

Так после десяти лет совместной жизни закончилась первая фаза их любви. А вторая началась, когда в жизни обоих начали случаться те самые мистические факты, о которых речь шла в другой моей записи (от 24 сентября). О конкретике этих фактов умалчиваю - сокровенная тайна с обеих сторон. Но привели эти факты к тому, что оба уверовали в Бога, чего, казалось, никак нельзя было ожидать ни от того, ни от другой, и благодаря ряду чудесных совпадений смогли встретиться в одном церковном приходе, вновь броситься друг к другу в объятия, все простить (подчеркну – не забыть, а простить) и вступить во второй супружеский союз, церковно-освященный, с венчанием. Союз этот через некоторое время стал взаимным церковным служением. Друг мой стал священнослужителем. Я видел их в этом новом супружеском состоянии, видел их счастье. Могу заверить, это не просто слова – это было, действительно, состояние длящегося, постоянного счастья. 

Привожу эту историю не как пример для подражания, но как пример возможного. Как указание на скрытые резервы внутри нас – и – выше.


«Ты ж мене пидманула...»

псинология человека: мешки за спиной
Продолжение темы, начатой «Строке дня»
...Дьявольскую мощь этих двойных, тройных и четверных стандартов внутри людей мне пришлось с особой отчетливостью прочувствовать при работе с проблемными семейными парами, где каждый из участников драмы, трагедии или трагикомедии, обвиняя другого, защищает себя. У каждого за плечами мешок своей правоты, состоящей из неправоты другого. Есть и другой мешок, тщательно припрятываемый где-то за спиной подсознания – да простится мне несдержанность выражения, мешок собственных подлостей. Попробуй человеку на них прямиком указать или неосторожно намекнуть – весь психотерапевтический процесс немедленно рухнет. И случалось не раз, особенно в начале практики этого рода, что заваливали меня этими мешками с обеих сторон, да так, что приходилось на четвереньках из-под них выбираться. Конфликтующие же стороны находили сладкое примирение, обнаружив общего врага, как раз того, который выползал из-под мешков...
Меня спросят: «Ну, и вывод какой? Да, вот такие мы все, мешкастые. А как дальше жить? И жить ли? И что делать? Раскрывать эти мешки и вываливать содержимое друг на друга? Или потихоньку свозить на какие-нибудь свалки, нейтральные, в лице психотерапевтов и священников?»
Не знаю, ребята. Решайте сами. Могу только сказать по опыту, что не все, далеко не все и не всякие отношения выдерживают нагрузку открытых взаимных исповедей и обнажений душевных и телесных изнанок. Сила духа огромная и вместительность душевная неограниченная требуются для этого с обеих сторон, плюс изрядный запас здоровья. Неизбежно приходится вместе с этими откровениями получать много боли, делать много невеселых открытий, очень со многими иллюзиями расставаться, со многими упованиями... Приходится учиться самому трудному: принимать человека не таким, каким хочешь его принимать, а таким или такой, какой он или она есть в действительности. А это, как сказал кто-то умный, вторая по трудности вещь на земле. Первая – это просто быть одному. И неизвестно, какая трудность на самом деле трудней, первая или вторая. Вопрос в предпочтении.
Опытные и осмотрительные знатоки любовно-семейных проблем часто советуют парам не пускаться во взаимные откровения: не изливаться и не выпытывать, а молча принимать все как есть, разумея, что может быть и эдак, и так, и принимая заранее все возможное. В общем, вести себя, как хорошая собака. Она ведь и в душу не лезет, и не исповедуется, а просто преданно смотрит в глаза. Все уже ясно, и ничего больше не надо, и слов никаких, только погладить бы хорошо иногда, ну и выгулять и покормить... Кто-то, а собака не врет. И быть может, не зря Антон Павлович Чехов письма своей любимой мучительнице-жене так и подписывал: «Твоя Собака».

Еще о Полновременьи

Тот, кто здесь и сейчас
пребывать отважится,
тому там и потом
мало не покажется.

Иван Халявин.
Надпись на бутылке «Путинки»

Если мой шестилеток Данька играет или смотрит мультик, попробуй вытащи его гулять. Если гуляет – попробуй затащить обратно домой. Приходится применять немалую энергию убеждения, – не орать, нет, не наказывать, но разнообразить интонации, входить иногда в игровые роли… Мальчишка разумный, не капризун, не упрямец, с хорошей переключаемостью. Ситуации оценивает адекватно и в самый последний миг всегда делает, что требуется, перейдет к Надо, – НО! – вот именно в самый последний миг, а до того старается выжать из Здесь-и-Сейчас все возможное, не отдать ни волоска лишнего из своего Хочу.
           Обычный ребенок, почти все дети такие. И я был таким – и… и остался, ага. Где-то неподалеку...
           С чем сравнить этот неизбежный для каждого переход от жизни преимущественно «здесь и сейчас» к жизни со сдвигом в «там и тогда», жизни откладываемой, жизни-подготовке, жизни-для-другой-жизни?..
           С переходом из воды к сухопутности? Из рептильности к млекопитанию? Из гусеницы – через куколку – в бабочку? От обезьяноподобности к человекоподобию?.. Или – если во вселенский масштаб заглянуть – от существа человеческого к существу божественному?..
           Переход долгий, трудный, болезненный, со многими жертвами, с откатами вспять и в сущности не завершимый.
           Переход из детства во взрослость. Переход от Хочу к Надо.
А что есть Надо, шо цэ таке, уот из дис, кес ке се, вас ист дас?..
           Все то же Хочу, только отложенное или вынесенное в некое пространство – как философы выражаются, трансцендированное.
Все Надо относятся к «там и потом», а «здесь и сейчас» стремится занять Хочу – жадное, ненасытное, хитрое и упрямое.
           Уже с ясельного возраста мы вынуждены все больше и больше заполнять наши «здесь и сейчас» всяческими Надо. К школьному возрасту им плотно заполнены уже почти целые сутки. Наши Хочу этому сопротивляются – у одних упорно и энергично, у других недолго и вяло… Но, раньше или позднее, у большинства программа «там и потом» становится основной: как сказал тишайший из русских царей, «делу время, потехе час».
           Односторонность этой установки часто принимает формы неврозов. У взрослых нередко выливается в ангедонию – невозможность испытывать наслаждение от настоящего, когда, казалось бы, все условия для этого есть. Наполняет напрасными тревогами за будущее, иной раз до патологии, до навязчивостей, до полной бессмыслицы.
           Вот как примерно звучала бы правота ребенка, воюющего за свое детское «здесь и сейчас», если бы ребенок умел ее выразить более или менее взросло:
«Эй, вы, детки, считающие себя взрослыми! – откуда вы знаете, что будет там и потом?.. Да может, его и вообще не будет. Зачем отнимаете мое «здесь и сейчас»? (Например, не даете поиграть). Зачем лишаете меня моей сегодняшней жизни ради какой-то призрачной и мифической? Зачем и себя радостей лишаете?.. Вот вы давно уже выросли, уже прожили большую часть отпущенного вам срока – и к чему же хорошему пришли? Ваши родители тоже лишали вас в детстве вашего настоящего – что же у вас есть теперь? Как были рабами, волами запряженными, так и остались, если не хуже. А я этого не хочу. Не хочу быть рабом вашего будущего, которого никогда не будет...»
           На издержках войны Надо с Хочу кормится наш брат психолог. А ну, ребята, вернемся-ка к нашим любимым Хочу, погрузимся опять в «здесь и сейчас», перегнем палку в обратную сторону!..
           Но что же хорошего видим мы в великовозрастных сапиенсах, живущих по принципу «здесь и сейчас»? Бессовестные гедонисты, алкоголики, наркоманы. Безответственные бездельники, воры, мошенники или просто жлобы, хамы и циники. Без особых тревог и сдвигов, не вдаваясь в далекие «там и потом», эта публика пребывает «тут».
           Да, неизменно кажется, что если тебе хорошо в данную секунду, то этим уже и достигнута цель жизни, осуществлен ее смысл. Такое ощущение с наибольшею остротой является при наркотическом кайфе: вот же оно! – все мое при мне, к этому стремилось все мое существо, в этом вся полнота жизни, и больше ничего не надо – Я УЖЕ В ВЕЧНОСТИ…
           Но недолгое время проходит, и естество наше безжалостно вышибает нас из псевдовечности в пустоту, в ломку, в кошмар. Как только кайф отрывается от непосредственных целей родовой жизни, так становится гибельным, для себя и/или для других..
           Не стоит ни в коем случае путать одноклеточных гедонистов с теми редкими просветленными, которые под «здесь и сейчас» практически разумеют Полновременье. Эти люди в каждое мгновение умещают максимальную жизненную полноту. Александр Мень был своим человеком в Прошлом, смотрел далеко в Будущее и жил полной жизнью в Настоящем. Веселый, жизнелюбивый, он мог участвовать во многих удовольствиях, но во всех умел себя ограничивать.
           Чтобы понять суть Полновременья, достаточно обратиться к образу Будды. Разве можно сказать, что он был чужд заботы о будущем или игнорировал прошлое? Преисполненный сострадания ко всему живущему, Будда соединял в себе все времена и пространства, был всем для всех и всего.
           Человечество только-только занесло ногу на первую подготовительную ступень Полновременья. Дело всей человеческой жизни – научиться жить везде и всегда, а практически – обрести бессмертие.

У дружбы нет срока годности

     Белые начинают, выигрывают, но в конце партии получают мат; черные продолжают и проигрывают; серые объявляют себя пожизненными чемпионами.
    
Страшный сон гроссмейстера

     Кто разгадает эту загадку людской природы? Почему свету наследует тьма? 
     Оподление, вырождение, смерть живьем – я это зову попросту протуханием – преследует религию и науку, искусство и медицину, педагогику и экономику, спорт и политику, армию и любовь. Все лучшее зачинается, вынашивается и строится благородной искренностью. Вера и энтузиазм, жажда истины, справедливости и красоты возводят дворцы добра. И везде и всегда, скоро ли, долго ли, дворцы осваиваются торгашами, заболачиваются завистью, прованиваются ложью, грабятся и гробятся грязным цинизмом. 
     История всех религий, всех революций, реформ, всех великих новшеств повторяет этот сценарий протухания из века в век. Сначала Христов свет и апостолы, потом чернуха инквизиции и индульгенций, потом серая мразь – священники-педофилы.
История науки не отстает. Являются Архимеды, Галилеи, Ломоносовы, Менделеевы, Эйнштейны... Воины истины, гении и подвижники, титаны-первопроходцы созидают храмы науки. Collapse )

Похожие тексты: ответ на вопрос о дружбе ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩИЙ ДРУГ?

Человеческие миры, человеческие антимиры

В своем вступлении к книге «Реки воды живой» (сборник воспоминаний об отце Александре Мене) Ольга Ерохина, прихожанка отца Александра, вспоминает (воспроизвожу по памяти, не буквально):
«Однажды к отцу Александру подошла женщина и посетовала на то, что ей так редко удается бывать в храме (у нее было четверо детей) и что большую часть своей жизни она проводит на кухне.
На что о. Александр задумчиво ответил: «Но ведь можно быть на кухне как в храме. И в храме, как на кухне...»


Каждое дело может быть возведено до уровня богослужения и низведено до уровня преступления или просто свинства. За свою жизнь я перевидал неофициальных, внехрамовых священнослужителей – людей, делающих свое дело на уровне богослужения, творящих добро как произведение личного искусства – в самых разных должностях-ипостасях. Врачей, уборщиц общественных туалетов, учителей, таксистов, поваров, программистов, инженеров, домохозяек, предпринимателей, грузчиков, рыбаков, продавцов, просто мам, просто пап, просто бабушек и просто дедушек, почтальонов, музыкантов, официантов, художников, вахтеров, актеров, гардеробщиков, бухгалтеров, сторожей, военных, детсадовских нянечек, электриков, парикмахеров, маляров, политиков, летчиков, заводских рабочих, спортсменов, пастухов, библиотекарей, трактористов, писателей, заключенных... Этот список можно было бы продолжать и продолжать. В него могли бы войти и школьники, и студенты, и милиционеры, и другие работники спецслужб, и патологоанатомы, и могильщики. Пожалуй, все профессии, все социальные роли, кроме палача.

Столь же неограничен и список противоположный по знаку, хотя номинально, по названиям профессий-ролей – тот же самый, включающий и священнослужителей официальных. В этот антимирный список палач входит как венец антитворения.
Я видел и изощренных циничных преступников, и просто свиней, просто хамов среди самой почтенной публики, среди представителей самых престижных профессий, в самых элитарных кругах, при всех титулах, регалиях и наградах. Со некоторыми из таких приходилось общаться. Своеобразное удовольствие. После него нужно хорошо отблеваться. И поспешить повстречаться хотя бы письменно с кем-нибудь из представителей списка первого – с тем самым солнцем, которое так легко заслонить пятикопеечной монетой.

Свобода воли – есть или нет?

Почему невозможно нарушить закон природы?

     …Вся человеческая история есть сплошное покушение на свободу воли – и переменно-успешная борьба с этим покушением. Борьба либо пассивным неповиновением, либо активным сопротивлением и встречными покушениями: кто кого, либо – по принципу айкидо – таким идиотическим повиновением, что покушающийся раздувается как пузырь и лопается…
Я начал осознавать это, когда впервые погрузился в чтение Библии, работая ординатором-первогодком в психиатрической больнице. Тогда же изучал электроэнцефалографию и основательно занялся врачебным гипнозом.
     Долго мучили мысли, что свободы воли не существует, что есть лишь мифы и иллюзии этой свободы, общие и у каждого свои. Что все мы –автоматы и боремся – если боремся – за свои мифы и иллюзии, а не за свободу.
     Собеседница Ольга Катенкова – И к чему же пришли в этих мыслеборениях? Есть все же свобода воли или ее нет?
     – И есть, и нет, такая вот трудно постижимая двойственность. Свобода воли – это возможность выбора: поведения, чувства, мысли, себя самого… Степень возможной свободы воли определяется уровнем развития, уровнем сознания, силой духа. Но чем выше уровень сознания, тем шире и глубже понимание; чем сильней дух, тем выше уровень ответственности – добровольного ограничения свободы своего выбора, самоограничения. 
    – Первый пример, пришедший в голову, – Андрей Дмитриевич Сахаров. Пример исключительный, но не единственный. 
   – Иисус Христос – тоже… 
 Collapse )