Category: дети

ИСТИННО С В О Ё УДОВОЛЬСТВИЕ


                                                           

        


Здравствуйте, друзья. Зачастил, да, и вы знаете, почему. Потому что жду Вас здесь в  день моего рождения – 18 ноября, он же день старта второго цикла наших вебинаров «Управление Неуправляемым».

Уже совсем скоро!
   Вас уже позвали
мои дети –  Маша, Иосик, Илюша...



И я зову еще раз. Фотография ниже – в октябре этого года, Москва, Битцевский лесопарк. Ребята мои сняли, вот эти самые. Мне тут, как и сейчас пока, 80, зову на 81- летие. Поделюсь опытом, как поддерживать себя в ИСТИННО СВОЕЙ форме, тратя на это минут 5-7 в день, или совсем нисколько, просто живя в ИСТИННО СВОЁ УДОВОЛЬСТВИЕ


Интересоваться всеми и всем,

любить многих и многое,

быть собой, разным собой.

Вникать и решаться.

До скорых встреч,
      всего светлого, свободного, радостного!

МЕГАТРАНС

Чем дольше молчишь, тем, с одной стороны, все нужней, а с другой все меньше хочется объяснять, почему.

Вспоминается опять
правило детсада:
если надо объяснять -
объяснять не надо.


Кое-что, однако, попробую все-таки объяснить.

Многократно и многокрасочно рассказывал вам, друзья, про гипнотический сомнамбулизм, детально изученный мною на массовых и индивидуальных сеансах (книги "Я и Мы", "Гипноз без гипноза" ("Наемный бог" в первом издании), "Направляющая сила ума", "Коротко о главном", "Любить значит догадываться"...). Писал и в научной прессе, докладывал во времена оны на Международном симпозиуме по проблемам бессознательного в Тбилиси ("Гипноз как метод социального моделирования").
  Обычно на массовых сеансах многочисленная изумленная публика, замирая от восторга и ужаса, не веря своим глазам, наблюдает, как гипнотизер на сцене внушает небольшой группе гипнотиков-сомнамбул, введенных в МЕГАТРАНС, все что угодно - в том числе, если соизволит приказать - полную глухоту, слепоту, нечувствительность к боли, бытность кем угодно и чем угодно, ну ВСЕ ЧТО УГОДНО.

  Человек в МЕГАТРАНСЕ входит в психофизиологическое состояние, подобное известному в физике состоянию сверхпроводимости.
  Вот гипнотизер внушает сомнамбулу слепоглухоту - и тут же предлагает пройти на сцену из зала нескольким зрителям. Предлагает им перед открытыми глазами и незаткнутыми ушами гипнотика, на вид вполне бодрствующего, все слышащего и зрячего, громко хлопать в ладоши, называть по имени, петь, вопить, визжать, греметь, танцевать, как угодно кривляться - делать ВСЕ ЧТО УГОДНО.
  Делают - стараются изо всей мочи!  Напрасно: реакции нуль: не шевельнется в ответ сомнамбул, не мигнет-не моргнет.
 Слышать-то слышит, видеть-то видит! - но лишь на уровне нервной периферии:  импульсы от органов чувств не впускаются в мозговые центры, обрабатывающие и запоминающие информацию, управляющие эмоциями и поведением - все блокируется властью внушения где-то на подступах.
 Человека, пребывающего в МЕГАТРАНСЕ, не выведет из него никто и ничто, кроме гипнотизера - или некоего времени (его еще никто точно не смог измерить, но речь может идти и о неделях, и о годах), потребного для того, чтобы действие внушения постепенно ослабло и размылось обычными внушениями повседневности.

Внушенная анестезия и слепоглухота на демонстрационных гипносеансах  фишка довольно частая, еще не из самых впечатляющих. Множество раз и я показывал это - с максимальными этическими ограничениями демонстрировал публике с целью объяснить желающим не только смотреть, но и понимать, что то же самое происходит со всеми нами на сцене жизни.
  Фабулы разные - сюжетная суть,  изнутрявина одна.

Нечто аналогичное переживаем и наблюдаем сейчас в масштабе страны. Далеко не в первый (и не в последний, скорее всего) раз переживаем и наблюдаем, и далеко не в одной нашей державе делалось такое и делается. Се - человечество, ребята, природа его в основном такая пока что.
  Грубая понимательная модель для нас: зрителей (условно) 140 миллионов; гипнотизер (условно) один - господин Телеящик. Работает маэстро без выходных, круглые сутки, с размахом и знанием дела, мощно и агрессивно. Ввел в МЕГАТРАНС и загнал на сцену не маленькую группку особо гипнабельных граждан, а целых 85% от 140 000 (побольше? - поменьше? - не столь существенно - несомненно, что соцбольшинство). А соцменьшинство (условные 15%) осталось в зале в качестве зрителей-наблюдателей, ваш покорный слуга среди них.  На сцену нас не пущают, кроме как по одному и с вооруженными охранниками, потом кое-кого кое-куда. В демонстрационных целях дозволяют активным немножко повопить с мест, повизжать, потопать ножками, покривляться, поизнемогать всячески, пытаясь вывести из гипноза хоть кого-нибудь из тех, которые там, на сцене. Фигушки, все напрасно: в МЕГАТРАНСЕ они. Кто из условных 15% понял напрасность и принял ситуацию - либо делает ноги из зала, либо продолжает сидеть и молчать в тряпочку. Кто понял, но не принял - продолжают вопить, визжать, топать ножками, кривляться и изнемогать. Кто не понял и не принял, вдобавок еще матерятся.
  Грубое упрощение, ну конечно же. Все сложнее, объемнее, динамичнее, непредсказуемее, но...
...Прерываюсь, уложить спать ребенка надо и самому прикорнуть, продолжение следует.
     .


Из практики. Паганини без скрипки. (К новой книге "Любить - значит догадываться".)

Это к теме внушения, внушаемости и гипноза, актуальной всегда, но временами особо. Сейчас как раз время такое. Прошу прощения у предпочитающих читать пространные тексты по катом - по каким-то неведомым техническим причинам это у меня пока не получается - ЖЖ гипнозу не поддается).

Перед большим залом, заполненным публикой, на сцене играет скрипач-виртуоз: голова слегка склонена на плечо, полусогнутая левая рука подвижно держит инструмент и нажимает на струны, правая уверенно и легко, с невероятной ловкостью работает смычком. Лицо выражает углубленную сосредоточенность, скрипач полностью погружен в музыку: играет скрипичный концерт собственного сочинения. Поведение музыканта естественно и полностью соответствует цели: донести до аудитории волшебные звуки прекрасной музыки.
Но вот в чем особенность этого концерта: нет звуков. Никаких. В зале стоит завороженная тишина. Нет скрипки в руках скрипача – скрипка мнимая, галлюцинаторная, только руки работают в точности так, будто в них скрипка и смычок. Скрипач – не скрипач, а тридцатидвухлетний металлург К., музыкального инструмента в руках никогда не держал, музыкантом никогда не был и не помышлял быть, музыке не учился. Но сейчас К. верит, что он великий скрипач Паганини; верит, действует и в действии переживает, что вот именно сейчас он гениально играет свой собственный скрипичный концерт на скрипке-невидимке, для него зримой и осязаемой. Металлург К. не считает себя металлургом К., он знает и чувствует, что он гениальный скрипач и композитор Никколо Паганини. Металлург К. не осознает, что находится в глубоком гипнозе. Он живет во внушенной реальности.
Тому, кто ни разу не присутствовал на сеансе гипноза с сомнамбулами, это описание может показаться фантастикой, бредом или враньем. Я бы тоже, наверное, скептически усмехнулся, если бы сам не провел этот сеанс-лекцию для большой аудитории студентов, преподавателей и сотрудников Московского Института стали и сплавов. (На сеансе присутствовал и мой папа, заведовавший в те времена в этом институте кафедрой литейного производства. Может быть, остались еще люди, помнящие это выступление.) Если бы сам, импровизационно, без подготовки не внушил К., что он великий скрипач Паганини, играющий собственное сочинение. Если бы сотни раз не проводил такие сеанс-лекции с показом гипноза и объяснением его действия в разных аудиториях. Если бы не работал с сомнамбулами долгие годы и не старался вникнуть в их психику со всей возможною доскональностью.
Выведенный из гипноза, К. о только что пережитом не помнил: постгипнотическая амнезия, обычная у сомнамбул и особенно глубокая после личностных перевоплощений. Я посмотрел ему в глаза, слегка задержал взгляд и сказал: «Вспоминаете». После некоторой паузы, К. со смущением, тихим голосом произнес: – «А... Да...Что-то вроде... Да... Странно... Сон видел будто... Кажется, на скрипке играл. Старинную музыку...»
Больше расспрашивать его я не стал – несколько добрых ободряющих слов, и все. К. вернулся в зал на свое зрительское место.
Как же объяснить эту удивительную, гениальную по артистизму имитацию скрипичной игры? Никогда в жизни К. не держал скрипку в руках, никогда о скрипичной игре не думал. Но конечно, не раз видел, как играют скрипачи, в его памяти это хранилось, а гипнотранс вывел запечатленное на уровень деятельного переживания.
Гипносомнамбулы, подобные К., живут среди нас в немалом числе – таков каждый четвертый-пятый, если не каждый второй и более. Можно ли их как-то отличить среди прочих?
В обыденной жизни, не имея специальной квалификации и опыта гипнотизации, – практически невозможно, ибо люди это, как правило, самые что ни на есть обыкновенные, нормальные дальше некуда. Уравновешены, коммуникабельны, естественны и непосредственны, отзывчивы и добры, с живой, подвижной, но не чрезмерной эмоциональностью. Не отягощены чрезмерным умствованием и рефлексией. Общаться легко и просто: сразу чувствуется, что перед тобой человек открытый, искренний, благорасположенный. И это при любом уровне интеллекта, любых проявлениях одаренности.
Вот эта искренность, естественность, непосредственность, невымученная доброта и относительное простодушие, пожалуй, и исчерпывает набор отличительных признаков потенциальных сомнамбул: открытость ворот души, остающаяся от детства. Всякий педиатр знает, что такое роднички: не окостеневшие местечки на головке новорожденного, между костями черепа. Таких мест целых шесть. При дотрагивании до них почти прямо под кожей ощущается пульсация мозга. Если роднички окостеневают слишком рано, мозг не успевает достаточно вырасти, страдает умственное развитие. Если не окостеневают слишком долго – тоже не годится, для мозга опасно. Так вот – душу потенциального сомнамбула можно уподобить головке здорового младенца с еще не вполне закостеневшими родничками.
Лев Толстой, после наблюдения за сеансом гипноза в клинике Корсакова (его московский дом находился рядом, через забор, сейчас там музей), записал у себя в дневнике, что гипнотическое состояние взрослого человека есть не что иное как обычное, нормальное состояние маленького ребенка. Умозаключение,  близкое к истине. У человека, находящегося в глубоком гипнотическом трансе, душа действительно возвращается в первично-детское состояние, это можно сравнить с внезапным  таянием толщи льда. Толстой, как ему свойственно, сразу проник в глубинную суть видимого; но все же несколько упрощенно.
Да, человек в гипнотрансе подобен ребенку своей совершенной открытостью, обнаженной внушаемостью, абсолютной вероготовностью. Но открытость эта избирательна, ограничена – во время сеанса, по крайней мере, она относится только к гипнотизеру, который может очередным внушением временно передать раппорт с гипнотиком другому человеку, но при этом все равно остается главным распорядителем его сознания. (Наподобие того, как Путин временно передал свои президентские полномочия Медведеву, но остался президентом Путиным.)
Внушаемость ребенка не столь избирательна, как у взрослого – ребенок изначально внушаем вообще, широко – это и хорошо для него: у всего и всех учится, у целого мира, – и опасно, понятно почему. Взрослый гипносомнамбул со всей силой своей изначальной детской наивности может, с санкции гипнотизера, пользоваться всем объемом своего нажитого взрослого опыта, памяти, тренированности, мышления, интеллекта. Ребенку остается довольствоваться своим. Психику ребенка лет до семи-восьми, иногда и до двенадцати-тринадцати, а то и подальше, можно считать чистым действующим подсознанием; сознание – его бегучая волновая поверхность, подобная поверхности воды в веселом весеннем ручье. Психика взрослого – уже не ручеек, а река, иногда очень глубокая, иногда мелкая, но мутная, дна не разглядишь...
Доступы к подсознанию у взрослого гипносомнамбула уже, чем у ребенка, но шире, свободнее, чем у менее гипнабельных людей. Владея раппортными психотехнологиями, такого человека можно загипнотизировать глубоко и в загипнотизированном состоянии внушить что угодно. Особенно потрясает возможность внушения сложно-сюжетных, саморазвивающихся галлюцинаторных переживаний и деятельностей. На массовых сеансах я не раз показывал, как сомнамбулы играют в волейбол без мяча и сетки, в бадминтон без ракеток и волана, в шахматы без шахмат, в настольный теннис без стола, шарика и ракеток... Достаточно, указав рукой в пустое пространство, сказать: «вот шахматы» или «вот стол, вот шарик, вот ракетки – берите, играйте», и они увлеченно принимаются за игру в невидимые шахматы, в невидимый пинг-понг... Все происходит с такой подлинностью, что кажется, будто это ты слеп и не видишь их шахматной доски с фигурами, их стола, ракеток и летающего шарика, а они ВИДЯТ– и действуют соответственно, потому что для них это РЕАЛЬНО. Невидимый шарик может иногда куда-то закатываться, игроки за ним бегают, поднимают, ведут счет, восклицают, спорят, выигрывающий радуется, проигрывающий расстраивается, хочет реванша... Шахматная гипнопартия может длиться долго, с непредсказуемым результатом, или закончиться быстро, если одному из играющих внушить, что он международный гроссмейстер или еще круче – чемпион мира.
На Втором Международном коллоквиуме по социальной психологии в Тбилиси я доложил о своем исследовании «Гипноз как метод социального моделирования» (Гипноз как метод социального моделирования. Тезисы докладов на II Международном коллоквиуме по социальной психологии. Тбилиси, 1970, стр. 214 – 216.)
Рассказал и показал, как, собирая группы из гипносомнамбул, гипнотизер может с легкостью создавать из них разные организации и команды, семейные пары, другие всевозможные сообщества и собрания людей в разных местах и ситуациях (космический корабль, магазин, необитаемый остров, поликлиника, война, детский сад...). Сотворяются целые человеческие микромиры. Внушением задается исходник: обстоятельства, ситуация, цели, персонажность, характеры – все что угодно, с любой степенью определенности. Дальше все развивается самопроизвольно – как эволюция, как история. Внешне, со стороны это выглядит как гениальная актерская игроимпровизация – Станиславский отдыхает, – а внутренне переживается просто как жизнь, настоящая жизнь.
Что сравнить с этим феноменом?.. В ярких сюжетных сновидениях мы живем в реальностях, для нас совершенно реальных, не ведая, что это происходит во сне. Но! – грозное отличие сомнамбулического транса от сновидения: во сне мы (для внешнего наблюдателя) пассивны, обездвижены или почти, а в сомнамбулизме можем быть в высшей степени активны, подвижны, ловки, сильны, сообразительны, целенаправленно деятельны – все как и в обычной, общей для всех нас, но для каждого разной, своей реальности, в неизвестной мере внушенной и самовнушенной.

Продолжение следует

Доктор Комаровский: текст видеообращения к родителям России

Сегодня уже немножко задним числом (после экспресс-пресс-конференции Путина слегка отлегло, задышалось легче - видно, кое-чему внял, включил тормоза, обсудим это отдельно). Но все-таки важно, потому что текст исторически значимый, очень внятный, и если кто-то что-то недослышал или переуслышал по видео - может глазами и мозгами убедиться, что все здесь искренне, все на месте и ничто важное не упущено. Вся "позиция", если так угодно называть суть обращения Евгения Олеговича, сводится к трем просьбам:
1) не стреляйте друг в друга и не давайте стрелять,
2) не лезьте незванно и не давайте лезть в дом ближнего своего,
3) не верьте лжи и не лгите себе.
Читаем.


Обращение педиатра Евгения Олеговича Комаровского к родителям России

3 марта 2014 года, Харьков


Дорогие друзья, честно сказать, никогда не думал, что мне придется обращаться к вам по такому поводу.

В 1996 году я написал книгу для вас, она называлась "Начало жизни вашего ребенка". Когда я там рассказывал про закаливание, я написал, что закалять детей надо потому, что, оглядевшись по сторонам, никто не может быть уверен в том, что нашим детям не придется мерзнуть в окопах.

Какой у меня дома был скандал. Как мне жена внушала: «Ну зачем вот эти все ужастики писать?»

Сейчас тем ребятам, которые родились в тот год, в 1996, им по 18 лет, они сейчас служат в российской армии.

Это настолько ужасно мне сейчас вам об этом говорить, при этом я хотел бы, чтобы вы четко понимали проблему. Последние два дня я постоянно разговариваю со своими друзьями, пациентами, читателями из России.

Я вижу четкое разделение общества на тех, кто в интернете, и тех, кто перед телевизором. Я понимаю, что те, кто перед телевизором, искренне пытаются сейчас меня и моих детей спасать.

Ребята! Самое ужасное потрясение, которое вот сейчас для меня, это то, что я вижу по российским каналам. Такой лжи не было никогда. Во всем Советском Союзе. Я, слава Богу или не слава Богу, много лет жил в Советском Союзе. Мы знали, что там и тут - в телевизоре и в жизни - по-разному. Но то, что происходит сейчас - это просто катастрофа. Это информационный геноцид.

Никто нас не убивает! Никто в моей Украине не мешает мне говорить на русском языке. Ребята! Вы все, по крайней мере те, кто знает, кто такой доктор Комаровский! Вы видели "Школу доктора Комаровского"? На каком языке "Школа доктора Комаровского"? Она на русском языке. Более того, наши мамы, которые разговаривают на украинском языке и которые приходят на съемки, они вопросы задают на русском, чтобы нашим друзьям из России было понятно.

Когда я слышу о том, что, оказывается, новая власть приняла закон о запрете русского языка, о том, что здесь по улицам бегают бандеровцы... Ребята! Я сам хочу на него посмотреть. На этого бандеровца. Это какая-то злая ведьма, которая где-то летает. О ней все слышали, но никто не знает, что это такое. Я даже в интернете читал сравнение  бандеровца с чупокаброй. Вот они бегают, что-то едят, но кто это, где это - никто этого не видел.

На самом деле у нас много, очень много, ребята, своих проблем. Более того, наши проблемы абсолютно идентичны вашим проблемам. Точно так же, как и у вас , у нас нечестный суд, у нас жуткая коррупция, у нас абсолютно деградированная медицина вообще и педиатрия, в частности. Этот уровень медицины, который и у вас, и у нас, - вот это и есть настоящая проблема. Это реальный повод для спасения. Я три дня назад написал обращение по поводу реформ здравоохранения. Но вместо обсуждения реформ мы сейчас обсуждаем тему войны. Это просто чудовищно.

Ребята! Просто представьте себе реальную ситуацию. Реальную! От Харькова, где я сейчас нахожусь, 30 км до границы с Россией. А до центра Белгорода - 70 км. Можете себе представить, что над мэрией Белгорода житель Киева повесит флаг Украины? Ну можете это себе представить?! Что бы было? Как бы вы на это реагировали? Но это произошло в Харькове. Москвич, житель Москвы, который приехал сюда из Белгорода на автобусе. Их около 1000 человек приехало сюда. Это другой вопрос - кто их сюда пустил, кто заплатил за это деньги. Над харьковским управлением, над местом, где должен сидеть губернатор, над этим зданием в центре Харькова был водружен флаг России.

Мы вообще говорим не о том. У нас реальные проблемы. Нам надо кучу денег тратить на наших детей, а не сталкивать детей лбами друг с другом.

Конечно, у нас хватает, честное слово, хватает своих идиотов. Мы с ними боремся. Выявляем, пытаемся как-то их нейтрализовать. Мы будем этим заниматься. И когда первое, что они захотели сделать - это внести коррекцию в закон о языках, это было нашим исполняющим обязанности президента тут же заблокированно. И этого нет!

Никто не мешает говорить на любом языке. Только, пожалуйста, дайте нам самим с нашими идиотами разобраться. Мы сможем. Поверьте. И никто в моей стране не будет мешать нам общаться так, как мы хотим.

Два человека, на самом деле, войдут в историю.Они безумно много сделали для нашей страны. Есть человек, который объединил всех жителей страны на борьбу с нашими внутренними бандитизмом, с коррупцией, с продажными миллиционерами, с ужасным здравоохранением, со взятками. Это человек, который объединил всех нас, независимо от того, на каком языке они разговаривают. Это Виктор Федорович Янукович. И есть человек, который всем нам рассказал о том, что мы - единая страна. Вот никто не сделал столько для единства страны, как Владимир Владимирович Путин. Огромное количество людей сейчас хочет, чтобы их просто не трогали. Чтобы мы жили в одной стране, и сами решали свои проблемы. Мы - жители Харькова, Луганска, Донецка, Крыма, Ивано-Франковска, Львова, мы хотим жить в Украине. мы сами решим "в Украине" или "на Украине". Мы сами разберемся. Не надо нам навязывать мир. Ну, ребята! Это нечестно. Честное слово. Нечестно. Ну, когда стоят российские ребята, когда говорят откуда они, кто, но у них нет нашивок российской армии - ну это же неправильно! Обман всего мира. Зачем? Зачем вам это надо? Зачем вам надо, чтобы деньги , которые нужны российским больницам, российским старикам были заплачены за бензин для российских танков?

Сейчас вербуют людей в России для того, чтобы они приезжали в Луганск, Донецк, Харьков. Это же ваши дети. Те, которые сейчас продаются, чтобв приехать сюда и поднимать флаг России. Не надо. Я прошу вас сейчас только об одном. Сделайте мне личное одолжение. Одолжение человеку, который 35 лет лечит ваших детей. Именно ваших. Ну хотя бы потому , что я получил около 250 тысяч писем от вас, и на 150 тысяч бесплатно ответил сам. Ради ваших детей. Вы можете сделать мне одолжение? Просто как спасибо человеку , который думал всю жизнь и о ваших детях тоже? Вы можете мою информацию повторить той бабушке-соседке, которая уверена, что здесь бандеровцы убивают русских? Пожалуйста, для меня.

Все мои читатели, все, кто понимает, что значит медицина, что такое долг перед нашими детьми. Пожалуйста, обратитесь от моего имени. Идите на улицу. Расскажите людям, что нет здесь никаких угнетаемых русских.

Здесь есть нищета. Здесь есть коррупция. Здесь есть беспредел налоговой. Мы будем этим заниматься. Здесь свои, стукнутые на голову, националисты, которые не знают, когда надо остановиться и не дразнить людей. Мы с ними тоже договоримся. Но, пожалуйста, помогите. Сделайте так, что бы то, что мы с вами видим в интернете, узнали те, кто не знает, что такое компьютер и смотрит телевизор. Все мои читатели. Все, кто со мной в контакте, в одноклассниках, все группы "Школы доктора Комаровского", все, кто на сайте. Нас около 6 млн. человек  - тех, с кем я общаюсь постоянно. Давайте покажем, что мы - родители, что мы - реальная сила, и защитим наших детей уже не от болезней, а от пуль. Спасибо.

"Дано мне тело - что мне делать с ним?.." (Еще отрывок из MEMENTO)

«Что есть наша физическая плоть, как не провиант для могильных червей?»
Свежее (2013) письмо на электронный адрес.
Владимир Львович! Как человек должен относиться к своему телу? Любовь к телу бездуховна? Ненависть к телу духовна? Что есть наша физическая плоть, как не провиант для могильных червей? К тому же оно является источником постоянных забот - его нужно кормить, одевать, обувать, греть, лечить и т. д. - на всё это уходит много времени, сил и денег. А сколько эмоциональных неудобств связанных с телом - одна необходимость испражняться чего стоит... Не зря же люди прячутся в туалетах, когда хотят разгрузиться. Если бы эти вопросы задали богу, как вы думаете, чтобы он ответил? Ваш читатель.
                     Старенькие, потрепанные вопросы, как из прошлых веков. Не поймешь, кто пишет: заплутавшийся в уплощенных представлениях о духовности верующий (но почему «богу» – с неуважительной буквы?), или прикалывающийся атеист, делающий вид, будто не понимает, что обращается не к попу-батюшке, а к врачу, для которого тело по определению свято.
            Если верующий, то должен бы знать сто тридцать восьмой Давидов псалом со строками:
               
Ибо Ты устроил внутренности мои
и соткал меня во чреве матери моей.
Славлю Тебя, потому что я дивно устроен.
Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это
.
        Если атеист или агностик, мог бы свериться с Мандельштамом:
Дано мне тело - что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?

Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.

Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть –
Узора милого не зачеркнуть.
            Просит, чтобы ответил от Имени... Ну, рискнем.

              Недотворенное творение мое, дитя глупое и любимое, человечек мой! Знал бы ты, как мне понятны твои сомнения и страдания, как я чувствую их с тобой вместе, тобой чувствую, как стараюсь помочь... Но не перескочить через ступеньки делания, не пройти путь иначе как шаг за шагом, не подняться к вершине, не одолев ведущих к ней троп и круч.
            Ты в процессе, ты в деле, ты осуществляющийся проект. Ты настолько еще не завершен, не достроен, не доведен до ума, что долго еще будешь не в силах этого осознать. Бедный рассудок твой мечется в тисках неосмысленных слов, понятий и категорий, этих гипнотических мышеловок, придуманных такими же детишками, как и ты, ну, может, на одну-две детсадовские группы постарше. «Духовно ли любить тело? Духовно ли ненавидеть?» - вопросики, похожие на оторванные лепестки живого цветка. Нет, человечек, «духовного» и «недуховного», все едино в тебе и в природе. Считать тело только провиантом для могильных червей может только могильный червяк. Тело – сосуд бессмертия, дом души и ее исследовательская лаборатория. То, что ты это до сих пор не понял, не ощутил – моя недоделка, будем работать дальше.
           Недоволен, видишь ли, что приходится тебе, как всем зверушкам, писать и какать. А я этому радуюсь и грустно посмеиваюсь. Отчасти ты прав, смущаясь и морщась от отвращения – да, надо бы покрасивее, поизящнее, и чтобы пахло поприятнее или никак. Но знал бы ты, как всеобъемлюще важна и сложна проблема отходов жизни, какого требует внимания и расчетного труда. Худо-бедно в глобальном масштабе мне удается ее решать: отходы живых существ жизнь не портят, а  используются во благо. Нет ни одной какашки, которую кто-нибудь бы не скушал (на духовном плане тоже, но это как раз не всегда хорошо). Только ты, человечек, самая большая моя надежда, пока что подводишь и меня, и себя: хоть и научился более или менее эстетично нейтрализовывать свои естественные отбросы, зато гадишь сверх всякой меры кучами способов, не предусмотренных моим природным жизнеустройством, и превращаешь землю в мутирующую помойку. Если так и дальше пойдет, придется тебя, дружок, перемутировать в какого-нибудь чистоплотного куслика.
        Покамест кумекаю, как сделать тебя поумнее, как дотянуть до целостности мировосприятия. Ты ведь и меня все еще воспринимаешь как муха – не цельно, а лоскутками, кусочно, сообразно своим узко-корыстным эгоистическим интересикам. Моей целостности не постигаешь, как твою целостность не постигает какая-нибудь бактерия. Считаешь меня то всемогущим и маниакально во все вмешивающимся тираном, которому ты нужен как раб и робот, то благостным всемилостивцем, непонятно зачем всех своих детей убивающим, то каким-то безучастным небесным лентяем, запустившим однажды от нечего делать машинку Вселенной и дрыхнущим себе вечно на космическом облачке. А все это совсем, ну совсем не так. Все в становлении, в рабочих лесах, в потоке развития, и я сам в том числе и в первую очередь. Как и ты, я существо развивающееся, самотворящееся: что не мог вчера, сегодня уже могу, завтра смогу другое. Что сделаю завтра, то пересмотрю и переделаю послезавтра, но ранее сделанное тоже не пропадет. Заметишь ли ты это? Мои пространственно-временные масштабы для тебя пока слишком велики.

     Если бы ты, человечек, понимал, как устроен, с чего начинался и к чему направляешься своими нынешними возможностями, как сотнями тысячелетий идет работа по наладке, совершенствованию и развитию существа по имени Ты – нашлось бы у тебя и за что сказать мне спасибо, и в чем усомниться и обоснованно упрекнуть, как упрекаю себя и я сам. Я и стремлюсь к тому, чтобы ты все это понял и жил дальше все независимее от меня и свободнее. Хочу, чтобы мы с тобой стали равномощными друзьями, а потом чтобы ты меня превзошел – это ведь сверхзадача всякого родителя: вырастить из ребенка Превосходящее Существо. Это наш с тобой смысл, человечек, это наш бесконечный путь в бесконечное Совершенство...

Спасибо, друзья, любимые мои,

ваши добрые слова очень важны для меня, очень поддерживают. 

Пока нет возможности делать длинные записи, буду кропать по-маленьку.

...Три часа ночи. В соседней  комнате-аудиостудии (где мы с Максом пишем "Музыкальную аптеку"), спят семилетний сын Данька и другой ребенок, подросток-спасеныш, девочка... Усыплял их  импровизированной фортепианной колыбельной сюитой.

Непередаваемо чудесны мгновения, когда дитя засыпает. Еще несколько минут, и душа погрузится в неисследимые глубиновысоты, во внемерные дали иных жизней, иных времен, в океан неведомых сущностей... Биоволны детского дыхания оздоровляют воздух. Излучения детского сна очищают пространство от миазмов грязных взрослых энергий. Если бы я был ангелом, я бы для отдыха от своих санитарно-спасательных дел только и слушал эту музыку чистоты. 
  





 

Вглядываясь в Суицидаль: маленький давний случай

Это письмо хранится у меня еще с советских времен, что по некоторым деталям легко понять. Но то главное и типичное для миллионов и миллионов семей, что описывается в письме, и к нашему времени ПО СУТИ нисколько не изменилось. Суть вот: непонимание взрослыми ребенка. Подмена душевного отношения "воспитательским" - функциональным.

12-летний шестиклассник пишет своей маме, которая находится на лечении в больнице; мальчик и его папа остались вдвоем.

Письмо написано мелким, но четким почерком на маленьком листке клетчатой тетрадной бумаги. Привожу полностью, без малейшей правки. Здесь и здесь - два листка оригинала. 

Мама!

Опишу тебе вчерашний день, как я его провел.

Встал рано (я теперь всегда так встаю) и пошел в школу в 10 мин. девятого. Вчера я в школе получил 5 по истории. Когда мы уходили из школы, я немного поссорился с Ерёминым, и, когда я стоял в очереди в раздевалку, он схватил мой портфель и спрятал куда-то его, а сам ушел. Я стал искать портфель, спрашивал везде, в раздевалке, в кладовке – нигде не было. Тогда я пошел домой без портфеля… Пообедав, и помыв тарелку, я поехал отвозить тебе электрокардиограмму. Приехал из больницы в 5 часов, позанимался музыкой и мне почему-то захотелось спать. Я лег и проспал до половины восьмого.

В 8 часов пришел папа, я ему рассказал о случае с портфелем. Он страшно рассердился, ругал меня, и послал в школу за портфелем. Я спросил его, можно ли мне будет погулять после того, как найду портфель? Он сказал: «Можно, но только до девяти часов».

Я пошел, но в школе очень долго ждал Клавдию Николаевну (классную руководительницу - прим. ВЛ) – у нее было совещание. Я все-таки дождался ее и долго потом еще ждал. Затем мы нашли портфель (он был в бытовом уголке) и я опять ждал Клавдию Николаевну, потому что она хотела идти вместе со мной домой.

Возвратился домой я в двадцать минут одиннадцатого. Гляжу – у папы очень сердитое лицо. Он еще ничего не сказал, как я ему все объяснил, почему я так долго задержался. Но папа оставался сердитым. Он показал мне книжку, на которой была на лицевой стороне обложки вот такая чернильная полоска (изображение полоски), а сзади – два чернильных пятнышка. Он стал ругать меня за то, что я «испортил» книгу. Я действительно читал эту книгу (А. Архангельский «Избранное»), но я не помню, чтобы я пачкал ее, может быть, это не я. Но дело не в этом.

Папа показал мне далее стул, на спинке которого была большая, свежая царапина. Это ошеломило меня. Я никогда ничего не клал на стулья, ни ног, ни всяких вещей (с тех пор, когда ты меня научила), однако, папа утверждал, что это сделал я. Я клялся, давал честное пионерское, но ничего не помогало, напротив, папа еще больше сердился. Кстати, еще я помыл только посуду, а кастрюлю не помыл. Это тоже один из предметов обвинения. В заключение папа сказал, что коньки он у меня забирает, и ушел в магазин. А мне стало так горько…

 Взгляд упал на пионерскую правду, на которой нарисованы мальчики с коньками подмышками, а у меня теперь нет коньков. Коньки мне подарили на день рождения, и, заметь, все подарки ко дню рождения у меня отобрали! И часы, и самописку, теперь коньки! И посмотри, за что у меня отобрали коньки! За случай с портфелем, за книжку, которую «портил» не я, за испорченные не мною стулья и, наконец, за невымытую кастрюлю….

Если ты меня хоть немного любишь и жалеешь, попроси папу, чтобы он вернул коньки, или я не смогу больше жить!

Твой Володя

Мальчик этот был довольно способным, учился легко, любил читать. Письмо написал грамотно, почти без ошибок (едва ли не единственная: «Пионерская правда» – с маленькой буквы и без кавычек). Спорт тоже любил, был энергичен, жаждал всяческого движения. Избалован не был, привык помогать по дому, беспокоился и заботился о здоровье родных.

            И вот психически и нравственно здоровый ребенок пишет письмо, концовка которого  недвусмысленно свидетельствует, КРИЧИТ – что из-за невыносимой душевной боли ребенок этот находится в пресуицидном кризисе: на грани самоубийства.

            Иной фыркнет: да что за повод? Подумаешь, отец отругал не совсем заслуженно, кого ж не ругают. Не избил ведь, даже не материл. Подумаешь, отобрали коньки, часы, самописку какую-то. Что за истерика? На жалость решил взять мамочку, чтобы воздействовала на папу? Манипулятор?..

Кто так подумает, тому бесполезно что-либо объяснять. Душевная тупость границ не знает и, за редкими исключениями, состояние необратимое. Детские переживания кажутся задубелым взрослым ничтожными пустяками, бурьками в стакане воды, или – когда ребенок входит в конфликт со взрослыми – злостными манипуляциями. И с крыш они прыгают, знаете ли, и вешаются, чтобы произвести впечатление и поманипулировать.

При той скудной жизни, которой жили тогда дети рядовых советских людей, и часы, и самопишущая ручка были для мальчика драгоценностями. И коньки были счастьем, кусочком свободы, кусочком любви – да! – это сейчас трудно себе представить, но так и было. В самом незначительном, на взгляд взрослых, предмете может сосредотачиваться для ребенка вся возможная радость жизни. И когда радость – подаренная! – вдруг подарившими отнимается, когда отнимаются и другие маленькие, но для ребенка огромные источники душевной подпитки – возникает НЕ СМОГУ БОЛЬШЕ ЖИТЬ.

И крик: «Если ты меня хоть немного любишь и жалеешь…»

Коротенькая, еще почти не бывшая жизнь висела на волоске.

              Папа мальчика не был жестоким человеком, не был тупым душевно. Был всего лишь обычным, психологически необразованным родителем, каких ПОДАВЛЯЮЩЕЕ большинство. Обыкновенным был честным тружеником, с обыкновенными житейскими зависимостями и тяготами, обыкновенной усталостью и раздражением. Воспитывал сына в убеждении, что главное – дисциплина и порядок, что нужна требовательность и строгость, что нарушения должны подлежать наказанию. Сына любил, конечно же, но что ребенок переживал – не ведал и не догадывался, как бесконечно важно в это вникать, чтобы понимать. Не представлял, что детскую душу можно и нужно постигать безоценочно, что с маленьким человеком можно и нужно вести диалоги как с существом равным, а быть может, и высшим.

Мальчик из тех лет (далеко не только из этого эпизода) вынес душевные шрамы, которые иногда воспалялись. Невыносимая, толкающая к самоубийству душевная боль с чувством безысходного одиночества, пробив однажды дыру внутри, возникала потом опять, уже по другим поводам, и во взрослости пару раз едва не…

Случай обычный и, Божьей милостью, благополучный. Остается добавить, что мальчиком этим был я, а папа успел понять, в чем был неправ.     

Неуслышанные мольбы. Детские самоубийства: когда опомнимся?

Простите, друзья, что в праздник влюбленности приходится вести разговор на такую серьезную и нерадостную тему. 
Уж так получается. 

Вдруг за голову схватились. Раньше будто не знали. Каждый день это случается, каждый день. Ежесуточно на территории нашей страны в среднем три – четыре ребенка убивают себя, десять как минимум пытаются это сделать. Мы на первом месте по уровню детско-подростковых суицидов в Европе и на третьем в мире (после Казахстана и Белоруссии – других двух постсоветских республик). При этом процент подростков, находящихся в состоянии депрессии, у нас оценивается в 20%, а среднемировой – 5%. 
А за голову схватились потому, что среднегодовая «норма» подростковой самоубийств у нас оказалась превышена только за две первых недели февраля. Уже похоже на угрожающую эпидемию. 

Из беседы с корреспондентом "Новых Известий" Александром Колесниченко


Корр. - Как родителям распознать, что их ребенок находится на грани самоубийства? 
Если детский пресуицид приходится «распознавать», значит, родитель либо далек от своего дитяти как от соседней галактики, либо находится в далеко зашедшей стадии душевного отупения. К сожалению, часто так и бывает. 
          Если дело доходит до пресуицида, резонно спросить: родители, а вы где? Вы вообще есть?.. Общаться надо с ребенком, просто общаться. Доверительно. Искренне. Без упреков. Без поучений. Без навязывания своих суждений и оценок (но и не скрывая их, а когда-то и твердо обозначая). Играть. Разговаривать. Вникать в мир ребенка и впускать в свой. Быть вместе и заодно, быть на связи. Дружить.
          И не подменять дружбу работой няньки, функцией снабженца, ролями начальника и надсмотрщика. Контроль нужен, помощь нужна, но дружба всего нужнее и может вместить в себя все и все заменить. Любящей, чуткой душе и внимательным глазам все открывается, даже если ребенок замкнут и малоконтактен.
Любой ребенок, как и любой взрослый, прежде того, как преступит роковую черту, посылает в мир крики, мольбы о помощи – словами или без слов, неуслышанные мольбы...

Полный текст интервью - на сайте, а также - под катом. 

Collapse )

«Откуда ты, прелестное дитя?»

Каждый родившийся ребенок – весть о том, что Бог еще не разочаровался в людях.
Рабиндранат Тагор

Уже писал* о неопределимости человека, являющегося на прием к психологу. Признавался в ненависти к слову «клиент» и сейчас подтверждаю. Психолог – не парикмахер, не официант, не банковский служащий. Не клиенты приходят к нему, а люди, человеки. Но как же их скопом всех обозвать? Посетитель? Ну нет. Ученик? Иногда близко к тому, но не то. Пациент – часто по сути так, да: пациент – терпящий, страдающий, претерпевающий. Все мы претерпеваем жизнь. Но пациент – это все-таки для медицины: человек болеющий или вроде того. К психологу чаще (или по идее) обращаются люди достаточно здоровые – или не слишком больные.

У священнослужителей проще. Приходит человек – стало быть, прихожанин, и все. Совокупность, собрание, сообщество прихожан именуется приходом, логично. Психолог такого определения своих подопечных позволить себе не может. Может быть, вот как раз «подопечные»? Близко, тепло… Но еще не горячо.

И вдруг сегодня слово как-то само появилось и вцепилось в сознание. Пришелец. Вот-вот. Я как раз ждал одного и ненароком сказал: «Ну, когда же ждать этого Пришельца?»
Нынешнее значение слова «пришелец» сдвинуто более к фантастике, чем к реальности. Пришедший не просто сюда – а Откуда-то. Нечто инопланетное, иномирное… Да вот как раз так и есть. Являющийся из Того, из Своего мира – в этот, в наш, в мой: таков каждый ребенок – Пришелец. Является Оттуда и становится здешним, тутошним – или не становится, или не совсем становится, это чаще всего.
Каждый взрослый, приходящий ко мне, несет в себе своего маленького Пришельца, обычно о том не ведая. Не скажу, что все проблемы идут от него, от Пришельца этого внутреннего – нет, но без него ни одной проблемы не решить.
=================

* «Смертный Иванов, к доктору!»