Category: религия

ПРИГЛАШЕНИЕ В ОТПУСК

Давай побудем вдалеке
от суеты, на маяке
у моря или на реке,
исследуя, рука к руке,
свое родство.
Давай смеяться повкусней
над торжеством челосвиней,
над злобой матерных парней,
над тем, что время нас сильней,
а мы – его.


Давай вести себя не так,
как хочет мировой бардак,
давай играть, кормить собак,
давай учтем, что Бог чудак
и любит мух.
Он любит пауков и змей,
и у него полно затей,
ему плевать на упырей,
плевать, кто русский, кто еврей,
но Он не глух.


Давай побудем в том краю,
где не ругают мать твою,
и не мечтают жить в раю,
и любят волка, и змею,
и паука,
где только правду говорят,
где люд не ходит на парад

и Бог не раздает наград,
а вкалывает как медбрат,
смеясь слегка.


 

физиософское

Трезвитесь! – взывают святые отцы.
Поэты поют: опьяняйтесь!
Прекрасных речей не связать нам концы –

не сходятся, как ни пытайтесь.
Оно и понятно: пока ты живой,

не должен встречаться твой зад с головой,
и с грустью о том, что не стал акробатом,
верх с низом ночами беседует матом.

началось

С вечера молился, чтобы у этого не-хочу-называть-могу-выругаться не хватило мстительного идиотизма начать вот это.
Слаба оказалась молитва. Хватило.
Уже открытая большая война. Нужно действовать, чтобы это остановить.

"Дано мне тело - что мне делать с ним?.." (Еще отрывок из MEMENTO)

«Что есть наша физическая плоть, как не провиант для могильных червей?»
Свежее (2013) письмо на электронный адрес.
Владимир Львович! Как человек должен относиться к своему телу? Любовь к телу бездуховна? Ненависть к телу духовна? Что есть наша физическая плоть, как не провиант для могильных червей? К тому же оно является источником постоянных забот - его нужно кормить, одевать, обувать, греть, лечить и т. д. - на всё это уходит много времени, сил и денег. А сколько эмоциональных неудобств связанных с телом - одна необходимость испражняться чего стоит... Не зря же люди прячутся в туалетах, когда хотят разгрузиться. Если бы эти вопросы задали богу, как вы думаете, чтобы он ответил? Ваш читатель.
                     Старенькие, потрепанные вопросы, как из прошлых веков. Не поймешь, кто пишет: заплутавшийся в уплощенных представлениях о духовности верующий (но почему «богу» – с неуважительной буквы?), или прикалывающийся атеист, делающий вид, будто не понимает, что обращается не к попу-батюшке, а к врачу, для которого тело по определению свято.
            Если верующий, то должен бы знать сто тридцать восьмой Давидов псалом со строками:
               
Ибо Ты устроил внутренности мои
и соткал меня во чреве матери моей.
Славлю Тебя, потому что я дивно устроен.
Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это
.
        Если атеист или агностик, мог бы свериться с Мандельштамом:
Дано мне тело - что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?

Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.

Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть –
Узора милого не зачеркнуть.
            Просит, чтобы ответил от Имени... Ну, рискнем.

              Недотворенное творение мое, дитя глупое и любимое, человечек мой! Знал бы ты, как мне понятны твои сомнения и страдания, как я чувствую их с тобой вместе, тобой чувствую, как стараюсь помочь... Но не перескочить через ступеньки делания, не пройти путь иначе как шаг за шагом, не подняться к вершине, не одолев ведущих к ней троп и круч.
            Ты в процессе, ты в деле, ты осуществляющийся проект. Ты настолько еще не завершен, не достроен, не доведен до ума, что долго еще будешь не в силах этого осознать. Бедный рассудок твой мечется в тисках неосмысленных слов, понятий и категорий, этих гипнотических мышеловок, придуманных такими же детишками, как и ты, ну, может, на одну-две детсадовские группы постарше. «Духовно ли любить тело? Духовно ли ненавидеть?» - вопросики, похожие на оторванные лепестки живого цветка. Нет, человечек, «духовного» и «недуховного», все едино в тебе и в природе. Считать тело только провиантом для могильных червей может только могильный червяк. Тело – сосуд бессмертия, дом души и ее исследовательская лаборатория. То, что ты это до сих пор не понял, не ощутил – моя недоделка, будем работать дальше.
           Недоволен, видишь ли, что приходится тебе, как всем зверушкам, писать и какать. А я этому радуюсь и грустно посмеиваюсь. Отчасти ты прав, смущаясь и морщась от отвращения – да, надо бы покрасивее, поизящнее, и чтобы пахло поприятнее или никак. Но знал бы ты, как всеобъемлюще важна и сложна проблема отходов жизни, какого требует внимания и расчетного труда. Худо-бедно в глобальном масштабе мне удается ее решать: отходы живых существ жизнь не портят, а  используются во благо. Нет ни одной какашки, которую кто-нибудь бы не скушал (на духовном плане тоже, но это как раз не всегда хорошо). Только ты, человечек, самая большая моя надежда, пока что подводишь и меня, и себя: хоть и научился более или менее эстетично нейтрализовывать свои естественные отбросы, зато гадишь сверх всякой меры кучами способов, не предусмотренных моим природным жизнеустройством, и превращаешь землю в мутирующую помойку. Если так и дальше пойдет, придется тебя, дружок, перемутировать в какого-нибудь чистоплотного куслика.
        Покамест кумекаю, как сделать тебя поумнее, как дотянуть до целостности мировосприятия. Ты ведь и меня все еще воспринимаешь как муха – не цельно, а лоскутками, кусочно, сообразно своим узко-корыстным эгоистическим интересикам. Моей целостности не постигаешь, как твою целостность не постигает какая-нибудь бактерия. Считаешь меня то всемогущим и маниакально во все вмешивающимся тираном, которому ты нужен как раб и робот, то благостным всемилостивцем, непонятно зачем всех своих детей убивающим, то каким-то безучастным небесным лентяем, запустившим однажды от нечего делать машинку Вселенной и дрыхнущим себе вечно на космическом облачке. А все это совсем, ну совсем не так. Все в становлении, в рабочих лесах, в потоке развития, и я сам в том числе и в первую очередь. Как и ты, я существо развивающееся, самотворящееся: что не мог вчера, сегодня уже могу, завтра смогу другое. Что сделаю завтра, то пересмотрю и переделаю послезавтра, но ранее сделанное тоже не пропадет. Заметишь ли ты это? Мои пространственно-временные масштабы для тебя пока слишком велики.

     Если бы ты, человечек, понимал, как устроен, с чего начинался и к чему направляешься своими нынешними возможностями, как сотнями тысячелетий идет работа по наладке, совершенствованию и развитию существа по имени Ты – нашлось бы у тебя и за что сказать мне спасибо, и в чем усомниться и обоснованно упрекнуть, как упрекаю себя и я сам. Я и стремлюсь к тому, чтобы ты все это понял и жил дальше все независимее от меня и свободнее. Хочу, чтобы мы с тобой стали равномощными друзьями, а потом чтобы ты меня превзошел – это ведь сверхзадача всякого родителя: вырастить из ребенка Превосходящее Существо. Это наш с тобой смысл, человечек, это наш бесконечный путь в бесконечное Совершенство...

С Днем Рождения, мальчик Иешуа!

7 января 2013

Есть ли на свете что-либо более важное, чем зачатие, вынашивание, рождение, выращивание и воспитание нового человечка – сперва микроскопического, потом зародышево-крохотного, потом новорожденно-маленького (как наш Иосиф сейчас), потом…………?

Ничего более важного не знаю и не могу представить.

Потому что каждый новый человек, помимо самоценной сверхважности его отдельной собственной жизни, как бы она ни сложилась и какие плоды ни принесла, – каждый новичок Homo Sapiens – новый шанс на спасение человечества, на спасение жизни на нашей планете и во Вселенной.

Да, новый возможный Спаситель, новый возможный Бог.
Еще одна вероятность, что жизнь наделена Смыслом.
В каждом ребенке, глядя на него с любовью или просто с теплом, с благорасположением, совершенно не задумываясь о том, мы приветствуем возможного Спасителя.

Вот и сегодня празднуем день рождения одного такого ребенка-Спасителя, уже более двух тысяч лет осуществляющего себя в этом качестве.
Осторожнее скажем: пытающегося, старающегося осуществить. Упорно и непрестанно борющегося за осуществление этой миссии. С колоссальными поражениями и потерями. С неясной пока перспективой.

Еврейский мальчик Иешуа, он же Иисус Христос, считаем мы, родился именно в этот календарный день. Есть разные мнения о точной дате Его появления на свет, но это не так уж важно, вопрос условности, как и дата Нового Года.  
А точный и самый важный факт Его биографии вот: именно этот мальчик, когда вырос, призвал своих соплеменников, а через них всех людей мира к чему-то небывалому, немыслимому и нелепому.

К перевороту сознания.
К перевинчиванию подсознания.
К перемагничиванию души.

К прощению врагов. И того более – к их возлюблению.

Как в те времена, когда впервые для кучки темных, невежественных, еще только-только выбиравшихся из варварства людей прозвучал с небольшого возвышения этот призыв-вызов, так и теперь и тем паче звучит это «возлюби врага своего» противоприродно и самоубийственно.

Призыв к психогенетической мутации, не менее того.
К корневой переделке самой что ни на есть выживательной стороны своей животной природы. К смене ее на совсем иную, предназначенную для другого мира, другой природы, другой жизни, нежели та, из которой мы произошли и в которой продолжаем существовать

Все эти две с лишним тысячи лет на земле продолжала и продолжает твориться кроваво-подлая жуть, кошмар, ад, в том числе Его именем.
Но уверен: если бы Он не родился и не осуществился так, как осуществился, в том числе и более всего своей физической смертью – ада было бы неизмеримо больше, и – хуже того: человечества уже вообще не было бы. Давно уже все было бы сметено и погребено безмерной приматской эгоистичностью, злобностью и скудомыслием. Может быть, еще шастали бы по планете какие-то жрущие друг друга биокомпьютеры - деградированные рептильные твари, чьи предки имели некогда человеческие черты и человеческие надежды. Но людей как таковых уже не было бы. И земля наша была бы обречена на такую же безлюдность, а затем и безжизненность, какая постигла на вселенских просторах немыслимое число ее космических двойников

Спасение человечества Иисусом Христом – живым духом Его – происходит естественно, безо всякой мистики: как реанимация и лечение больного врачом. Производится это спасение сменяющимися поколениями тех, кто сознательно или бессознательно, ведая о том или нет, зная о Христе или не зная, в той мере или иной, пусть даже в самой малой, осуществляют Его призыв, принимают Его вызов. Теми, кто вносит в мир терпимость, доброту, сочувственное понимание, прощение, милосердие. Теми, кто изменяет соотношение двух полюсных начал в человечестве – рептильного эгоизма и сострадательного альтруизма – в пользу второго, хоть на крупицу. Это и есть настоящее христианство, и ничто более. Христианство – имя человечности, вот и все. Есть и  многие другие имена, не менее достойные (наряду с бесчисленными безымянными воплощениями), но это  - исторически так получилось - на сегодняшний самое большое количественно, и самое мощное культурно-качественно.

С Днем Рождения, мальчик Иешуа!

Продолжение следует.

Александр Мень: Не давайте душе опускаться. Следите за ее походкой...

Великий духовный просветитель России Александр Мень в течение многих лет писал массу писем самым разным людям. Это были не только его прихожане, не только христиане, не только верующие люди, но и атеисты, – люди самых разных убеждений, возрастов, профессий, разных характеров, разного уровня интеллекта. Как он успевал с ними переписываться, будучи невероятно занятым церковной службой, работой просветительской и духовно-психотерапевтической с еще массой людей, писанием книг, статей, Библейского словаря и прочая, прочая, – остается и поныне великой загадкой. Я об этом кое-что попытался написать.
И мне тоже довелось получить от него добрую порцию писем, которые храню у себя, и из которых опубликовал лишь малую долю. Вот так же, уверен, хранят у себя основную массу эпистолярного наследия Меня и многие другие счастливцы. А между тем – с течением времени это становится все очевиднее – каждое письмо его содержит зерно общезначимости, общечеловеческой ценности, зерно, а то и целое расцветшее древо. Казалось бы, только лично направленные, послания эти драгоценны для всех, кто расположен к открытости сознания и саморазвитию.
Вот и то письмо, на которое мы с женой случайно наткнулись у себя в компьютере в папке «Материалы к “Супружасам”», далеко превосходит своим размахом обращение к своему непосредственному адресату, хотя с ювелирной точностью направлено именно ему в самое нужное для этого время. Адресовано письмо одному из прихожан Меня.
Я не удержался и подчеркнул слова, показавшиеся мне особенно важными.
Дорогой М.! Я с волнением, но без удивления прочёл Ваше письмо. Так и представлял себе Вашу внутреннюю ситуацию. Всегда буду рад, если напишете. Это очень важно. Мне будет легче молиться за Вас.
Вы совершенно правы, говоря, что всё было хотя и больно, но полезно. Разумеется, корни любви не так-то легко отмирают. А у вас обнаружилось большое несходство, которое, может быть, и можно было чем-то уравновесить... Но что говорить о прошлом. Вернуть время первого полёта уже невозможно. Но его нельзя было бы вернуть, даже если бы всё было благополучно. Жизнь – как рост дерева, как смена: семя, растение, завязь, цветок, плод. Для каждого периода – своё очарование. Это возможно, однако, при взаимной скоординированности. А у вас она не вышла, и вы просто разошлись (внутренне), а всё прочее – лишь последствия.
Да, на смену романтическому периоду приходит период прозы. Но она должна быть оживотворена и окрылена. Быт, устойчивое, ритмичное существование прекрасны лишь тогда, когда под этими жёсткими конструкциями кипит пламя. Это-то и даёт нам вера. Она раскрывает прекрасное в обыденном, она даёт сознание близости необыкновенного, и тогда обыкновенное перестаёт быть серым. Каждая молитва, каждое чтение Евангелия или вдохновляющей книги, каждая беседа такого рода – есть взмах крыльев, который не даёт душе ползти, как ящерица, по земле. Если на нашу тёмную дорогу падает отблеск неба, она перестаёт быть тёмной. В этом весь секрет земного путешествия.
Шрамы дают о себе знать, и это ещё будет болеть (как вообще память о любви), но нужно смотреть вперёд. Не давайте душе опускаться. Следите за её походкой, чтобы она не легла, не поползла. И тогда в будущем Вы избежите надвигающейся тени, той тени, которая разрушила Ваше первое здание. От души желаю Вам сил. Храни Вас Бог.
Из публикации Марианны Веховой «Истина и жизнь» №1, 2001, цитируется по сайту Якова Кротова
Как понятно из текста, адресат письма находился в то время в состоянии острой душевной боли после недавнего развода. И Александр Мень не просто утешает его, психотерапевтически умеряет боль и вдохновляет на обновление жизни (он умел это делать сказочно виртуозно), но высвечивает целебный и развивающий смысл этой личной драмы, с гениальной легкостью выводя разговор о любви и любовных потерях на высоту общечеловеческих, общежизненных смыслов.
А сколько точных, верных для всех и каждого слов о природе самой любви, о смысле любовных отношений – и все в пределах коротенького письма, которое Мень писал, наверное, как всегда, мощно спеша, держа в душе еще сотни людей и дел...
Глубокое знание реальной психологии, искреннее сострадание, предвидение дальнейшего, мужественная поддержка – все тут соединилось, ни прибавить, ни убавить. И получилось, что письмо, написанное священником для воцерковленного верующего, с той же, если не большей душепитательностью может быть воспринято и неверующим, или считающим себя таковым.

Без нас не обойтись

 Богу надо помочь. Без нашей помощи невозможно обжить повседневность. И только через нас, через каждого из нас, Бог может преобразить мир. Не только на вершинах человеческого духа, не только в миг высшего творческого взлета, но в каждой открытой душе, самой скромной по своим возможностям, и не только в совершенном слове, но и в немых движениях души, в паузах между словами.
Григорий Померанц

Рад сообщить вам, друзья, если кто не знает, что Гриша Померанц, ветеран Великой Отечественной, автор этих великих, истинно евангельских слов, автор еще многого великого, жив и, слава Богу, вполне здоров для своих 93-х.
Работает, пишет, гуляет, мыслит, смеется. Маленький, сухонький, легкий, очень красивая голова на почти воздушном теле – минимум плоти для максимума духа, ничего лишнего. Твердой рукой наливает чай. Выпивает с гостями помаленьку винца, вот и с нами – Марийкой, женой, и мною – недавно выпил слегка за вечерней беседой. А супруга его Зина Миркина читала некоторые из своих великих стихов…
Так что жизнь на планете Земля происходит – и, возможно, продолжит происходить после нас и станет даже интереснее и симпатичнее. Надо только этому помочь. И помогают же многие! – кто-то хорошо делает это словами, кто-то – паузами между словами. Дыханием тоже многое можно сделать…

Это обновленное, вплотную приближенное к человеку понимание Бога, выношенное всей геройской жизнью, всем огромным опытом и не прекращающимся самообразованием Григория Померанца. Если Богу надо помочь, если без нас не обойтись – значит, либо не всемогущ он, либо не желает быть всемогущим и передоверяет, по крайней мере, часть своих полномочий нам. «Только через нас может преобразить…» – значит, не отделен от нас, от каждого из нас, а всепроникающе со всеми и каждым слит, в каждом живет, с каждым умирает, но не весь…
Так что будем жить!

У дружбы нет срока годности

     Белые начинают, выигрывают, но в конце партии получают мат; черные продолжают и проигрывают; серые объявляют себя пожизненными чемпионами.
    
Страшный сон гроссмейстера

     Кто разгадает эту загадку людской природы? Почему свету наследует тьма? 
     Оподление, вырождение, смерть живьем – я это зову попросту протуханием – преследует религию и науку, искусство и медицину, педагогику и экономику, спорт и политику, армию и любовь. Все лучшее зачинается, вынашивается и строится благородной искренностью. Вера и энтузиазм, жажда истины, справедливости и красоты возводят дворцы добра. И везде и всегда, скоро ли, долго ли, дворцы осваиваются торгашами, заболачиваются завистью, прованиваются ложью, грабятся и гробятся грязным цинизмом. 
     История всех религий, всех революций, реформ, всех великих новшеств повторяет этот сценарий протухания из века в век. Сначала Христов свет и апостолы, потом чернуха инквизиции и индульгенций, потом серая мразь – священники-педофилы.
История науки не отстает. Являются Архимеды, Галилеи, Ломоносовы, Менделеевы, Эйнштейны... Воины истины, гении и подвижники, титаны-первопроходцы созидают храмы науки. Collapse )

Похожие тексты: ответ на вопрос о дружбе ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩИЙ ДРУГ?