Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

ПРИГЛАШЕНИЕ В ОТПУСК

Давай побудем вдалеке
от суеты, на маяке
у моря или на реке,
исследуя, рука к руке,
свое родство.
Давай смеяться повкусней
над торжеством челосвиней,
над злобой матерных парней,
над тем, что время нас сильней,
а мы – его.


Давай вести себя не так,
как хочет мировой бардак,
давай играть, кормить собак,
давай учтем, что Бог чудак
и любит мух.
Он любит пауков и змей,
и у него полно затей,
ему плевать на упырей,
плевать, кто русский, кто еврей,
но Он не глух.


Давай побудем в том краю,
где не ругают мать твою,
и не мечтают жить в раю,
и любят волка, и змею,
и паука,
где только правду говорят,
где люд не ходит на парад

и Бог не раздает наград,
а вкалывает как медбрат,
смеясь слегка.


 

утреннее

Жизнь все время только начинается:
еще глазками хлопать да ножками топать,
и душа как в море окунается
в опыт.
Крепнет ветер, набегают волны пенные,
берег мудрости то далеко, то близок,
а ребенок - брошенный Вселенною
вызов
и подарок миру непотребному,
но оценит он свое везение едва ли.
Только Бог прошепчет по-врачебному:
VALE*
----------------------------------
*будь здоров, здравствуй

физиософское

Трезвитесь! – взывают святые отцы.
Поэты поют: опьяняйтесь!
Прекрасных речей не связать нам концы –

не сходятся, как ни пытайтесь.
Оно и понятно: пока ты живой,

не должен встречаться твой зад с головой,
и с грустью о том, что не стал акробатом,
верх с низом ночами беседует матом.

ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ ПО ПОВОДУ ИСТЕРИКИ

-под таким названием (не ошибка: открытие истерики по поводу Америки - это другое, всем известное) вышла моя новая рассылка № 191 серии "Конкретная психология",  продолженная рассылкой № 192 - "БОГ СДАЧИ НЕ ДАЕТ, НО..."
Про истерики детей и другие неприятности, про то, как с этим быть и почему детей лучше не бить.

Вслед за этими рассылками пойдет еще одна, первым числом апреля, уже наступившим, ко дню дурака. Ссылку дам, как только выложим на сайт. Занятного чтения!

Постскриптум

к STADOCREDO

О, верность овечья! О, братство баранов!
Ни библий не хватит на вас, ни коранов,
зато, если рявкнет какой-нибудь пёс,
нажарить из вас шашлыков – не вопрос:
всем стадом попрете на новую бойню.
Восстанет из гроба усатый покойник,
и девкам мясным, и рогатым сынкам
звездой путеводной засветит майн кампф.
О, бездна баранья! О, вечность овечья!
Ничем не излечится ваше увечье.
Мангалы готовы. Шампуры блестят.
Дымится под ветром андреевский стяг.

началось

С вечера молился, чтобы у этого не-хочу-называть-могу-выругаться не хватило мстительного идиотизма начать вот это.
Слаба оказалась молитва. Хватило.
Уже открытая большая война. Нужно действовать, чтобы это остановить.

"Дано мне тело - что мне делать с ним?.." (Еще отрывок из MEMENTO)

«Что есть наша физическая плоть, как не провиант для могильных червей?»
Свежее (2013) письмо на электронный адрес.
Владимир Львович! Как человек должен относиться к своему телу? Любовь к телу бездуховна? Ненависть к телу духовна? Что есть наша физическая плоть, как не провиант для могильных червей? К тому же оно является источником постоянных забот - его нужно кормить, одевать, обувать, греть, лечить и т. д. - на всё это уходит много времени, сил и денег. А сколько эмоциональных неудобств связанных с телом - одна необходимость испражняться чего стоит... Не зря же люди прячутся в туалетах, когда хотят разгрузиться. Если бы эти вопросы задали богу, как вы думаете, чтобы он ответил? Ваш читатель.
                     Старенькие, потрепанные вопросы, как из прошлых веков. Не поймешь, кто пишет: заплутавшийся в уплощенных представлениях о духовности верующий (но почему «богу» – с неуважительной буквы?), или прикалывающийся атеист, делающий вид, будто не понимает, что обращается не к попу-батюшке, а к врачу, для которого тело по определению свято.
            Если верующий, то должен бы знать сто тридцать восьмой Давидов псалом со строками:
               
Ибо Ты устроил внутренности мои
и соткал меня во чреве матери моей.
Славлю Тебя, потому что я дивно устроен.
Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это
.
        Если атеист или агностик, мог бы свериться с Мандельштамом:
Дано мне тело - что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?

Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.

Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть –
Узора милого не зачеркнуть.
            Просит, чтобы ответил от Имени... Ну, рискнем.

              Недотворенное творение мое, дитя глупое и любимое, человечек мой! Знал бы ты, как мне понятны твои сомнения и страдания, как я чувствую их с тобой вместе, тобой чувствую, как стараюсь помочь... Но не перескочить через ступеньки делания, не пройти путь иначе как шаг за шагом, не подняться к вершине, не одолев ведущих к ней троп и круч.
            Ты в процессе, ты в деле, ты осуществляющийся проект. Ты настолько еще не завершен, не достроен, не доведен до ума, что долго еще будешь не в силах этого осознать. Бедный рассудок твой мечется в тисках неосмысленных слов, понятий и категорий, этих гипнотических мышеловок, придуманных такими же детишками, как и ты, ну, может, на одну-две детсадовские группы постарше. «Духовно ли любить тело? Духовно ли ненавидеть?» - вопросики, похожие на оторванные лепестки живого цветка. Нет, человечек, «духовного» и «недуховного», все едино в тебе и в природе. Считать тело только провиантом для могильных червей может только могильный червяк. Тело – сосуд бессмертия, дом души и ее исследовательская лаборатория. То, что ты это до сих пор не понял, не ощутил – моя недоделка, будем работать дальше.
           Недоволен, видишь ли, что приходится тебе, как всем зверушкам, писать и какать. А я этому радуюсь и грустно посмеиваюсь. Отчасти ты прав, смущаясь и морщась от отвращения – да, надо бы покрасивее, поизящнее, и чтобы пахло поприятнее или никак. Но знал бы ты, как всеобъемлюще важна и сложна проблема отходов жизни, какого требует внимания и расчетного труда. Худо-бедно в глобальном масштабе мне удается ее решать: отходы живых существ жизнь не портят, а  используются во благо. Нет ни одной какашки, которую кто-нибудь бы не скушал (на духовном плане тоже, но это как раз не всегда хорошо). Только ты, человечек, самая большая моя надежда, пока что подводишь и меня, и себя: хоть и научился более или менее эстетично нейтрализовывать свои естественные отбросы, зато гадишь сверх всякой меры кучами способов, не предусмотренных моим природным жизнеустройством, и превращаешь землю в мутирующую помойку. Если так и дальше пойдет, придется тебя, дружок, перемутировать в какого-нибудь чистоплотного куслика.
        Покамест кумекаю, как сделать тебя поумнее, как дотянуть до целостности мировосприятия. Ты ведь и меня все еще воспринимаешь как муха – не цельно, а лоскутками, кусочно, сообразно своим узко-корыстным эгоистическим интересикам. Моей целостности не постигаешь, как твою целостность не постигает какая-нибудь бактерия. Считаешь меня то всемогущим и маниакально во все вмешивающимся тираном, которому ты нужен как раб и робот, то благостным всемилостивцем, непонятно зачем всех своих детей убивающим, то каким-то безучастным небесным лентяем, запустившим однажды от нечего делать машинку Вселенной и дрыхнущим себе вечно на космическом облачке. А все это совсем, ну совсем не так. Все в становлении, в рабочих лесах, в потоке развития, и я сам в том числе и в первую очередь. Как и ты, я существо развивающееся, самотворящееся: что не мог вчера, сегодня уже могу, завтра смогу другое. Что сделаю завтра, то пересмотрю и переделаю послезавтра, но ранее сделанное тоже не пропадет. Заметишь ли ты это? Мои пространственно-временные масштабы для тебя пока слишком велики.

     Если бы ты, человечек, понимал, как устроен, с чего начинался и к чему направляешься своими нынешними возможностями, как сотнями тысячелетий идет работа по наладке, совершенствованию и развитию существа по имени Ты – нашлось бы у тебя и за что сказать мне спасибо, и в чем усомниться и обоснованно упрекнуть, как упрекаю себя и я сам. Я и стремлюсь к тому, чтобы ты все это понял и жил дальше все независимее от меня и свободнее. Хочу, чтобы мы с тобой стали равномощными друзьями, а потом чтобы ты меня превзошел – это ведь сверхзадача всякого родителя: вырастить из ребенка Превосходящее Существо. Это наш с тобой смысл, человечек, это наш бесконечный путь в бесконечное Совершенство...

С Днем Рождения, мальчик Иешуа!

7 января 2013

Есть ли на свете что-либо более важное, чем зачатие, вынашивание, рождение, выращивание и воспитание нового человечка – сперва микроскопического, потом зародышево-крохотного, потом новорожденно-маленького (как наш Иосиф сейчас), потом…………?

Ничего более важного не знаю и не могу представить.

Потому что каждый новый человек, помимо самоценной сверхважности его отдельной собственной жизни, как бы она ни сложилась и какие плоды ни принесла, – каждый новичок Homo Sapiens – новый шанс на спасение человечества, на спасение жизни на нашей планете и во Вселенной.

Да, новый возможный Спаситель, новый возможный Бог.
Еще одна вероятность, что жизнь наделена Смыслом.
В каждом ребенке, глядя на него с любовью или просто с теплом, с благорасположением, совершенно не задумываясь о том, мы приветствуем возможного Спасителя.

Вот и сегодня празднуем день рождения одного такого ребенка-Спасителя, уже более двух тысяч лет осуществляющего себя в этом качестве.
Осторожнее скажем: пытающегося, старающегося осуществить. Упорно и непрестанно борющегося за осуществление этой миссии. С колоссальными поражениями и потерями. С неясной пока перспективой.

Еврейский мальчик Иешуа, он же Иисус Христос, считаем мы, родился именно в этот календарный день. Есть разные мнения о точной дате Его появления на свет, но это не так уж важно, вопрос условности, как и дата Нового Года.  
А точный и самый важный факт Его биографии вот: именно этот мальчик, когда вырос, призвал своих соплеменников, а через них всех людей мира к чему-то небывалому, немыслимому и нелепому.

К перевороту сознания.
К перевинчиванию подсознания.
К перемагничиванию души.

К прощению врагов. И того более – к их возлюблению.

Как в те времена, когда впервые для кучки темных, невежественных, еще только-только выбиравшихся из варварства людей прозвучал с небольшого возвышения этот призыв-вызов, так и теперь и тем паче звучит это «возлюби врага своего» противоприродно и самоубийственно.

Призыв к психогенетической мутации, не менее того.
К корневой переделке самой что ни на есть выживательной стороны своей животной природы. К смене ее на совсем иную, предназначенную для другого мира, другой природы, другой жизни, нежели та, из которой мы произошли и в которой продолжаем существовать

Все эти две с лишним тысячи лет на земле продолжала и продолжает твориться кроваво-подлая жуть, кошмар, ад, в том числе Его именем.
Но уверен: если бы Он не родился и не осуществился так, как осуществился, в том числе и более всего своей физической смертью – ада было бы неизмеримо больше, и – хуже того: человечества уже вообще не было бы. Давно уже все было бы сметено и погребено безмерной приматской эгоистичностью, злобностью и скудомыслием. Может быть, еще шастали бы по планете какие-то жрущие друг друга биокомпьютеры - деградированные рептильные твари, чьи предки имели некогда человеческие черты и человеческие надежды. Но людей как таковых уже не было бы. И земля наша была бы обречена на такую же безлюдность, а затем и безжизненность, какая постигла на вселенских просторах немыслимое число ее космических двойников

Спасение человечества Иисусом Христом – живым духом Его – происходит естественно, безо всякой мистики: как реанимация и лечение больного врачом. Производится это спасение сменяющимися поколениями тех, кто сознательно или бессознательно, ведая о том или нет, зная о Христе или не зная, в той мере или иной, пусть даже в самой малой, осуществляют Его призыв, принимают Его вызов. Теми, кто вносит в мир терпимость, доброту, сочувственное понимание, прощение, милосердие. Теми, кто изменяет соотношение двух полюсных начал в человечестве – рептильного эгоизма и сострадательного альтруизма – в пользу второго, хоть на крупицу. Это и есть настоящее христианство, и ничто более. Христианство – имя человечности, вот и все. Есть и  многие другие имена, не менее достойные (наряду с бесчисленными безымянными воплощениями), но это  - исторически так получилось - на сегодняшний самое большое количественно, и самое мощное культурно-качественно.

С Днем Рождения, мальчик Иешуа!

Продолжение следует.

Александр Мень: Не давайте душе опускаться. Следите за ее походкой...

Великий духовный просветитель России Александр Мень в течение многих лет писал массу писем самым разным людям. Это были не только его прихожане, не только христиане, не только верующие люди, но и атеисты, – люди самых разных убеждений, возрастов, профессий, разных характеров, разного уровня интеллекта. Как он успевал с ними переписываться, будучи невероятно занятым церковной службой, работой просветительской и духовно-психотерапевтической с еще массой людей, писанием книг, статей, Библейского словаря и прочая, прочая, – остается и поныне великой загадкой. Я об этом кое-что попытался написать.
И мне тоже довелось получить от него добрую порцию писем, которые храню у себя, и из которых опубликовал лишь малую долю. Вот так же, уверен, хранят у себя основную массу эпистолярного наследия Меня и многие другие счастливцы. А между тем – с течением времени это становится все очевиднее – каждое письмо его содержит зерно общезначимости, общечеловеческой ценности, зерно, а то и целое расцветшее древо. Казалось бы, только лично направленные, послания эти драгоценны для всех, кто расположен к открытости сознания и саморазвитию.
Вот и то письмо, на которое мы с женой случайно наткнулись у себя в компьютере в папке «Материалы к “Супружасам”», далеко превосходит своим размахом обращение к своему непосредственному адресату, хотя с ювелирной точностью направлено именно ему в самое нужное для этого время. Адресовано письмо одному из прихожан Меня.
Я не удержался и подчеркнул слова, показавшиеся мне особенно важными.
Дорогой М.! Я с волнением, но без удивления прочёл Ваше письмо. Так и представлял себе Вашу внутреннюю ситуацию. Всегда буду рад, если напишете. Это очень важно. Мне будет легче молиться за Вас.
Вы совершенно правы, говоря, что всё было хотя и больно, но полезно. Разумеется, корни любви не так-то легко отмирают. А у вас обнаружилось большое несходство, которое, может быть, и можно было чем-то уравновесить... Но что говорить о прошлом. Вернуть время первого полёта уже невозможно. Но его нельзя было бы вернуть, даже если бы всё было благополучно. Жизнь – как рост дерева, как смена: семя, растение, завязь, цветок, плод. Для каждого периода – своё очарование. Это возможно, однако, при взаимной скоординированности. А у вас она не вышла, и вы просто разошлись (внутренне), а всё прочее – лишь последствия.
Да, на смену романтическому периоду приходит период прозы. Но она должна быть оживотворена и окрылена. Быт, устойчивое, ритмичное существование прекрасны лишь тогда, когда под этими жёсткими конструкциями кипит пламя. Это-то и даёт нам вера. Она раскрывает прекрасное в обыденном, она даёт сознание близости необыкновенного, и тогда обыкновенное перестаёт быть серым. Каждая молитва, каждое чтение Евангелия или вдохновляющей книги, каждая беседа такого рода – есть взмах крыльев, который не даёт душе ползти, как ящерица, по земле. Если на нашу тёмную дорогу падает отблеск неба, она перестаёт быть тёмной. В этом весь секрет земного путешествия.
Шрамы дают о себе знать, и это ещё будет болеть (как вообще память о любви), но нужно смотреть вперёд. Не давайте душе опускаться. Следите за её походкой, чтобы она не легла, не поползла. И тогда в будущем Вы избежите надвигающейся тени, той тени, которая разрушила Ваше первое здание. От души желаю Вам сил. Храни Вас Бог.
Из публикации Марианны Веховой «Истина и жизнь» №1, 2001, цитируется по сайту Якова Кротова
Как понятно из текста, адресат письма находился в то время в состоянии острой душевной боли после недавнего развода. И Александр Мень не просто утешает его, психотерапевтически умеряет боль и вдохновляет на обновление жизни (он умел это делать сказочно виртуозно), но высвечивает целебный и развивающий смысл этой личной драмы, с гениальной легкостью выводя разговор о любви и любовных потерях на высоту общечеловеческих, общежизненных смыслов.
А сколько точных, верных для всех и каждого слов о природе самой любви, о смысле любовных отношений – и все в пределах коротенького письма, которое Мень писал, наверное, как всегда, мощно спеша, держа в душе еще сотни людей и дел...
Глубокое знание реальной психологии, искреннее сострадание, предвидение дальнейшего, мужественная поддержка – все тут соединилось, ни прибавить, ни убавить. И получилось, что письмо, написанное священником для воцерковленного верующего, с той же, если не большей душепитательностью может быть воспринято и неверующим, или считающим себя таковым.

Брат Бога




Великий поэт-пророк Уолт Уитмен родился в Соединенных Штатах, в Лонг-Айленде, что близ Нью-Йорка, на двадцать лет позже нашего Пушкина. До 35 лет он был полубездельником, кое-как подрабатывавшим на разных работенках, занимался в том числе мелкой литературной поденщиной, в коей проявлял себя полной бездарностью. Большой, ленивый, медлительный, добродушный, любил уединенно валяться под солнцем в песке на берегу Атлантического океана. В душе его никогда не было ни злобы, ни зависти, ни тщеславия, всем окружающим и всякой твари благодушно симпатизировал, и все симпатизировали ему. Так и жил в безвестности, любимый и признаваемый ближайшим окружением, да первым встречным бродягой или собакой.

И вдруг, когда минуло ему тридцать пять, однажды ранним солнечным утром его озарило.

Вот как он сам позже вспомнил об этом:

«Я помню, было прозрачное летнее утро. Я лежал на траве… И вдруг на меня снизошло и простерлось вокруг такое чувство покоя и мира, такое всеведение, выше всякой человеческой мудрости, и я понял… что Бог – мой брат, и что Его душа – мне родная… и что ядро всей Вселенной – любовь».

И он начал писать свою великую книгу «Листья травы». Могучий поэтический поток. В форме новой, небывалой – это были не стихи в обычном понимании того времени, да и последующих. Там не было рифм, определенного размера, но был какой-то могучий космический ритм и свой особый язык, свободный, богатый, потрясающе образный и проникновенный. Эти стихи были обо всех и обо всем: от каждой травинки до каждого человека, от космических далей до мельчайшего микроба – обо всех и о себе самом. Любовная песнь всему сущему. Так, действительно, мог писать о своем творении и обращаться к нему сам Господь, во всем и всех сущий. Несколько лет эта книга писалась им неотрывно, и это было главное событие и единственное свершение его жизни, его судьба, бесконечно превысившая его самого.

Уитмена не сразу признали, но все-таки уже и при жизни нашлись у него редкие понимающие читатели, и постепенно образовался небольшой круг преданных поклонников. Дальше он жил уже на волнах свершенного, оставаясь все тем же – большим, благодушным, ленивым, всеобщительным и всеприемлющим.

Теперь Уолт Уитмен давно классик, его знает весь мир. О поэзии его и жизни написаны сотни книг, в том числе прекрасная книга Корнея Чуковского «Мой Уитмен», которая стоит у меня на полке. И вот сегодня рука жены потянулась к этой книге и открыла это стихотворение. Так, действительно, сам Бог мог бы обратиться к каждому из нас, к душе каждого, кем бы он или она ни были, в любой миг жизни. И человек узнал бы о себе не правду, нет, больше и выше, неизмеримо выше: сверхправду – истину. И получил бы такой заряд любви, которого хватило бы ему на оставшуюся жизнь и на бесконечное число последующих.

Лучшей психотерапии, лучшей душевной поддержки и лучшего решения всех проблем невозможно найти, чем вот эта, заранее, за сто лет загодя написанная иллюстрация к словам Александра Меня: «Бог любит каждого больше всех».

ТЕБЕ

Кто бы ты ни был, я боюсь, ты идешь по пути сновидений,
И все, в чем ты крепко уверен, уйдет у тебя из-под ног и под руками растает,
Даже сейчас, в этот миг, и обличье твое, и твой дом, и одежда твоя, и слова, и дела, и тревоги, и веселья твои, и безумства – все ниспадает с тебя,
И тело твое, и душа отныне встают предо мною,
Ты предо мною стоишь в стороне от работы, от купли-продажи, от фермы твоей и от лавки,
от того, что ты ешь, что ты пьешь, как ты мучаешься и как умираешь.
Кто бы ты ни был, я руку тебе на плечо возлагаю, чтобы ты стал моей песней,
И я тихо шепчу тебе на ухо: «Многих женщин и многих мужчин я любил, но тебя я люблю больше всех».

Долго я мешкал вдали от тебя, долго я был как немой,
Мне бы давно поспешить к тебе,
Мне бы только о тебе и твердить, тебя одного воспевать.
Я покину все, я пойду и создам гимны тебе,
Никто не понял тебя, я один понимаю тебя,
Никто не был справедлив к тебе, ты и сам не был справедлив к себе,
Все находили изъяны в тебе, я один не вижу изъянов в тебе,
Все требовали от тебя послушания, я один не требую его от тебя.
Я один не ставлю над тобою ни господина, ни бога: над тобою лишь тот, кто таится в тебе самом.
Живописцы писали кишащие толпы людей и меж ними одного – посредине,
И одна только голова была в золотом ореоле,
Я же пишу мириады голов, и все до одной в золотых ореолах,
От руки моей льется сиянье, от мужских и от женских голов вечно исходит оно.
Сколько песен я мог бы пропеть о твоих величавых и славных делах,
Как ты велик, ты не знаешь и сам, проспал ты себя самого,
Как будто веки твои опущены были всю жизнь,
И все, что ты делал, для тебя обернулось насмешкой.
(Твои барыши, и молитвы, и знанья – чем обернулись они?)

Но посмешище это – не ты,
Там, в глубине, под спудом затаился ты, настоящий.
И я вижу тебя там, где никто не увидит тебя,
Пусть молчанье, и ночь, и привычные будни, и конторка, и дерзкий твой взгляд скрывают тебя от других и от самого себя,– от меня они не скроют тебя,
Бритые щеки, нечистая кожа, бегающий, уклончивый взгляд пусть с толку сбивают других – но меня не собьют,
Пошлый наряд, безобразную позу, и пьянство, и жадность, и раннюю смерть – я все отметаю прочь.
Ни у кого нет таких дарований, которых бы не было и у тебя,
Ни такой красоты, ни такой доброты, какие есть у тебя,
Ни дерзанья такого, ни терпенья такого, какие есть у тебя
И какие других наслаждения ждут, такие же ждут и тебя.
Никому ничего я не дам, если столько же не дам и тебе,
Никого, даже бога, я песней моей не прославлю, пока не прославлю тебя.

Кто бы ты ни был! иди напролом и требуй!
Эта пышность Востока и Запада – безделица рядом с тобой,
Эти равнины безмерные и эти реки безбрежные – безмерен, безбрежен и ты, как они,
Эти неистовства, бури, стихии, иллюзии смерти – ты тот, кто над ними владыка,
Ты по праву владыка над природой, над болью, над страстью, над каждой стихией, над смертью.
Путы спадают с лодыжек твоих, и ты видишь, что все хорошо,
Стар или молод, мужчина или женщина, грубый, отверженный, низкий,
твое основное и главное громко провозглашает себя,
Через рожденье и жизнь, через смерть и могилу, – все тут есть, ничего не забыто!
Через гнев, утраты, честолюбье, невежество, скуку твое Я пробивает свой путь.