Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Встретимся совсем скоро

Время летит с ускорением, друзья. Двенадцать дней остается на сегодня, 7 декабря, до начала нашего семинара "Жить живее", а мест для участников остается 4 из 30. Прием же заявок может закончиться еще раньше, дня через три, максимум пять.
Так что, если хотите успеть...
Электронные адреса и телефоны организаторов: Алла Юдина, телефон +972546321382, e-mail: udin2@013.net.il
Доверенный организатор в Москве: Татьяна Баканова, телефон +7 985 163 44 72, e-mail: t_bakanova@mail.ru.
Подробнее здесь.

ПРИХОДИТЕ ПОГРЕТЬСЯ

сеанс-семинар ЖИТЬ ЖИВЕЕ: 12 мест

Друзья, пишу этот текст из Испании, а в декабре покину эту прекрасную страну, переберусь в еще более теплую, чтобы встретиться с вами. Проведу
четырехдневный интенсивный сеанс-семинар "ЖИТЬ ЖИВЕЕ: внутренняя свобода - зачем и как".
Время: с 19 по 22 декабря
Место: город Нетания, Израиль.
Подробная информация и запись здесь.
Доверенный организатор в Израиле: Алла Юдина, телефон +972546321382, e-mail: udin2@013.net.il
Доверенный организатор в Москве: Татьяна Баканова, телефон +7 985 163 44 72.
Четыре дня по пять часов в день буду рассказывать, показывать и помогать. Рассказывать о сути и способах внутреннего освобождения. Показывать, как их осваивать и применять при разных трудностях, проблемах, для разных жизненных задач. Помогать показом и действием ВХОДИТЬ В СОСТОЯНИЕ ВНУТРЕННЕЙ СВОБОДЫ И ЗАКРЕПЛЯТЬ ЕГО для дальнейшей жизни. Делиться опытом. Отвечать на вопросы.
Большинство мест уже забронировано, на сегодня остается 12. Заниматься будем в конференц-зале гостиницы, под шум волн Средиземного моря, почти на берегу. Для приехавших из более северных широт здесь будет вполне тепло – я тут в прошлом году в это время купался, намерен и в этом.

Приходите погреться. Клянусь головой:
не подох и не спился, хотя и оболган.
Ну куда же мне деться. Я просто живой,
я действительно просто живой ненадолго.

Приходите погреться в нелепый мой дом,
где нелепое солнце сквозь сон просочилось.
Обеспечивать вас человечьим теплом
мне никто не велел, просто так получилось.

Приходите погреться. Простуженной тьмы
всем хватает – и кошке, и мыши запечной.
Ненадолго в живых по отдельности мы,
а все вместе живые навечно.


Итак, еще раз: подробная информация и запись. Доверенный организатор в Израиле: Алла Юдина, телефон +972546321382, e-mail: udin2@013.net.il
Доверенный организатор в Москве: Татьяна Баканова, телефон +7 985 163 44 72.
С одной из этих милых дам, чтобы попасть на нашу встречу, связаться нужно обязательно – Вам все объяснят и облегчат, все устроится. А мне при желании можно написать на pochta.levi@gmail.com – сообщить Ваше имя, личный запрос и какие угодно подробности. Так мне легче будет сообразовать наши занятия с Вашим специальным интересом. Можно и фото свое приложить, чтобы при встрече я Вас сразу узнал.
До скорой!

Россия-21, частный аудиоснимок. Имеющий мозги да поанализирует.

Опять пободаемся с катом, авось до чего-либо дободаемся. В тексте, предупреждаю, будет много букаф, а также немало многоточий с пропусками букаф, ибо такова реальность, им предъявляемая.

Разработка, которой собираюсь с вами поделиться, друзья, будет состоять из двух частей. Помещу их в  два поста, второй последует за первым с некоторой паузой - надо закончить: книжный текст "Мат иль не мат, вот в чем вопрос" еще в работе. Ага, речь о мате, или учено выражаясь, обсценной лексике. Но НЕ ТОЛЬКО и ДАЛЕКО не только о мате.
Итак, пост первый.

Проект:
Россия и россияне, 21 век. Частный аудиоснимок.
фразы прохожих

Автор проекта - Мария Леви, моя жена, дипломированный психолог. Она же, в основном,  собирала и записывала материал, я иногда при сем присутствовал.
Проект не закончен, в работе. Представляем кое-что собранное на сегодня.

Правила сбора и обработки материала.
Никакой обработки. Собирать все - записывать дословно то, что услышали. Не домысливать, не дописывать. Звуковую орфографию и пунктуацию сохранять. Специально не подслушивать. Записывать не выборочно, а подряд то, что было услышано. Не окультуривать.

***
Без автора.
­- Ты чё охренел?

***
Две бабушки.
– А я ляжу, ляжу…

***
Два парня.
– А если честь твою задели?! Оскорбление…

***
Девушка, держа парня за шиворот.
– Нет, давай-ка ты сегодня мне ответишь…

***
Девушка:
- А переход здесь на минуточку, бл….!

***
Двое мужчин:
– В семье нас. Трое. Было. Детей.

***
Юго-Запад Москвы, ночь. Пистолетный выстрел.
Ответ на выстрел:
– ………………………пи…, бл..…………!!!!???!!!!

***
Две женщины средних лет в магазине, в служебной одежде, простонародного вида:
- Туды-сюды, нет товара!
- Атстаааалая страна!

***
Две женщины стоят на улице.
- Вам нужно будет собрать 51 процент голосов, так как вы инициативная группа.

***
Хорошо одетая девушка в метро. Идет быстрым шагом. В мобильник:
- За.бала!..

Collapse )

ЕЩЕ ОТ БЫКОВА ∞

Март четырнадцатого

Узел Первый из эпопеи «Пятое Колесо»

От автора. Эта книга когда-нибудь обязательно будет написана, хотя, возможно, и в другой стилистике. Но другой стилистики для исторической эпопеи у нас пока нет, как нет, увы, и другого сюжета.

От автора. Эта книга когда-нибудь обязательно будет написана, хотя, возможно, и в другой стилистике. Но другой стилистики для исторической эпопеи у нас пока нет, как нет, увы, и другого сюжета.

1.

Тютя победоносно обедал в «Жан-Жаке», где еще за два года перед тем победоносно обедала либеральная сволочь. А – где была теперь либеральная сволочь? по домам сидела прижамшись, а то по автозакам. Некому было и на улицу выйти, чтоб напомнить: куда катитесь?! Теперь кому давали пять, кому семь суток, а кому и домашний арест: гуманно, а стыдно. Вроде и посадили, и не герой. Теперь в «Жан-Жаке» сидел Тютя, которого либеральная сволочь никогда не признавала ни за поэта, ни за художника, ни за мыслителя. И – копилось в Тюте, кипело: отольется же вам всем, белоленточные. Теперь – отливалось: шли на Крым, стальным охватом брали полуостров, закидывали мост на Керчь, отменяли «Оскар» в трансляции. И Тютя уж писал везде, где мог – в «Фейсбуку», в «Известия», в «Спутник погромщика»: наш, русский Крым! наша, русская Украина! Не будут бендеровцы топтать мать русских городов! Он так и писал: бендеровцы, словно жители Бендер или дети Бендера. Так – унизительней выходило.

Хорошо елось Тюте, неплохо и пилось, а особая услада была в гнусности. Из гнусности, бывает, такая лирика делается, что куда иному чувству доброму. Сладость гнильцы, упоение мерзоватости: Бодлер, мня, падаль! Ведь знал, лучше многих знал: не топчут мать никакие фашисты-бандеровцы, и даже в самом Крыму немногие рвутся под Россию. Но ужасть как нравилось принадлежать к худшим, словно лизнуть под хвостом самого Диавола; ужасть как нравилось им всем, хорошим, показать дулю от победительного Плохиша! Ведь за что не любили Кибальчиша? За то, что много про себя понимал. Вы все хорошие, вы со мной не играете, вы знать меня не хотите, – так вот же я, Плохиш, на какой теперь стороне! Мы, русские, проигрывать не приучены, мы долго утирались, но теперь мы нация победителей. Мы всему миру несем территориальную целостность. Славные этапы: Бородино, Сталинград, Сочи, Нехотеевка – и ведь как знали же, поганцы, в каком месте устроить пропускной пункт! Все русофобы мира про нас говорят плохо, так мы же будем наконец плохими, как того хотят русофобы! Будем хуже всех – кому, как не нам, и уметь! Ведь пишет же сама, сама… страшно произнесть… «Не о майдана русофобском сброде, где русофобам свет зеленый дан, в моем поется русском переводе «Переведи меня через майдан». Удивительна способность гения так своечасно сходить с ума.

«Мы русские, нам свобода не дорога, нам великое дело подавай!» – писал Тютя, задыхаясь от аппетита, и все твиттили и ретвиттили, а уж какие люди теперь френдили! Довольно, побыл либералом, побыл черносотенцем, – пора и завоевателем: в армии не служил – хоть тут наверстаю.

И еще взял немного фуагры, и чавкал нарочно. Но никто не оборачивался.

2.

Полковник Воротынцев ждал времени Ч. Давно, с самого детства не был Воротынцев в Крыму, и люто хотелось ему там поплавать, а — средств не было. При Мебельщике и не светило ему, потому что был Воротынцев боевой офицер, а не хорошенькая женщина; но теперь, при Чрезвычайном, думал он наверстать. Будет он спасать женщин и детей, мечталось Воротынцеву, и так и видел перед собой вереницы детей, встречающих его с солью, потому что хлеба нет от Харькова до Крыма. Ждал Воротынцев выступать, а — не было сигнала маршировать на юг. Ждали танки, БТРы, ждала артиллерия. Самолеты ждали вторгнуться. И — рисовалось Воротынцеву: вот она, былая слава, дойдем сперва до нашего Севастополя, потом вознегодует Стамбул — дойдем до нашего Стамбула, оттуда недалеко и до нашего Берлина, а оттуда… голова кружилась у Воротынцева. Это сколько ж мы утешим женщин и детей! Сопротивления нигде не встретим, потому — разучились они воевать, да и никогда не умели. Просачивалось из штаба: в девять утра выступим. А тогда — никому уж не остановить, все границы позади.

Без одной минуты девять вызвала его Москва, и услыхал он иронический голос Чрезвычайного:

– Все, Воротынцев. На позиции. Учения окончены, на выступление приказа нет.

– Как… как… — залепетал Воротынцев. — Как, тыщ главнокоманд… ведь готово уж…

– Быстро давай, — поторопил Чрезвычайный. — Через минуту время Ч.

– Какое… какое Ч… — лепетал Воротынцев, не в силах дотумкать и развидеть ситуацию.

– Биржа откроется, — ровно сказал Чрезвычайный. — Валяй на исходные.

Воротынцев на подгибающихся ногах вышел на воздух, захлебнулся утренней свежестью. В чириканье птиц послышался ему насмешливый хохоток женщин и детей.

3.

Варя Бутенко переехала к Ване Коркину вот уж два года как; познакомились они в Крыму на отдыхе, где Варя не слишком прибыльно торговала квартирами, а Ваня рассекал на водном мотоцикле, распугивая робкую крымскую природу. Поманил он ее к себе, и она переехала, перевезла в хмарную Москву сияние серых глаз и загорелые плечи. Хорошо они жили, но в последние два дня не было между ними лада.

– Захватчик ты, имперец, – говорила Варя. – И всегда был имперец.

– Да ведь это же наша земля! – говорил Ваня. Ему было двадцать два уж, и он читал Старикова.

– Это греков земля и генуэзцев, – не отступала Варя. – Вы договор писали, гарантии давали.

– Так ведь эти же… с Запада… всем, которые по-русски знают, вырывают язык!

– Не вырывают, а гарантируют, москальская твоя башка! Кому ты веришь, Киселеву?

– Это ты веришь Киселеву! – орал Ваня; он подумал про другого Киселева, их много было в Марте Четырнадцатого. – Вы одних олигархов на других сменили!

– Мы?! – аж задохлась Варя и запунцовела смуглым лицом. – Это вы одних олигархов на других сменяли, потому что вы нация рабов, вы угрофинны, а не славяне!

– Ваши славяне за Януковича голосовали, а у нас уровень жизни повысился!

– У вас биржа обвалилась, вам никто теперь не подаст!

– Очень нам надо, чтоб подавали! Мы с протянутой рукой не стоим, сами нефть есть будем!

Набросился на нее, как в первые, бывало, дни. Закипела страсть, как давно не кипела.

– Рабы, – повторяла. – Захватчики.

Цаловались.

4.

Сплотка глав «Ходорковский в Цюрихе».

Сидел, думал.

И так – плохо, и так – нехорошо.

Сказать нельзя, а и не сказать нельзя.

Бегал по комнате, как по камере, смотрел в окно: не видно признаков? Нет, не видно. Так, видно, и помрем в изгнании, не увидев броневика. А – история? а – неотменимые законы? Но тогда – сказать! А если другие законы? если все теперь иное? Договорились же по-пацански… Но – с кем договорились? если уже зашаталось под ним? А меж тем – молчит Запад, глотает, хавает. Меркель – «утратил чувство реальности»? да – ведь слова, все слова. Они этими словами и его поддерживали, пока сидел. А – что могли? да могли уж, верно. Но – сглотнули, схавали, и теперь схавают. Без газу-то им трудней, чем без Украины. Мнилось даже — если б и захотел он теперь вторгнуться хоть в Германию — никто б и не сопротивлялся особо, лишь бы продолжал он гнать туда газ.Они-то не утратили чувства реальности: всех нагни, а газ гони!

Постоял среди комнаты, уже чуя под ногами броневик. Да – после-то что, за броневиком-то? Полгода триумфального шествия, а потом опять кровавая каша, и уж никакого бизнеса, конечно. И – еще на тридцать лет один день Ивана Денисовича.

Но не молчалось, толклось, острием наружу пырилось: сказать! Сказать всю правду про зарвавшегося вождя, про экспансию, про братоубийственность… Ведь потому и выкинули, что – боялись: слово его теперь много весило. А – и не было полной веры: история историей, а ведь никогда ж допрежь полностью не повторялась!

Написал название: «К гражданам России».

Перечитал. Стер.

Написал: «Готов выехать по первому требованию».

5.

Вскользь по новостям:

«Оскара» дали за «12 лет рабства» (это сколько ж нам «Оскаров», по заслугам-то!). Обрушился мост под Петербургом. Объявлено строительство моста в Керчь. Союз биатлонистов России выдвинул Кущенко. Гражданские активисты, протестовавшие против войны, получили по 5 суток. Оскар Писториус не признал себя виновным в убийстве подруги. Барак Обама заявил, что не хочет конфронтации. Разногласия между Обамой и Меркель в вопросе санкции — дипломатических или же экономических — позволят Путину воспользоваться этим, заключает New Republic. Клиника «Он ее!» гарантирует вам подъем всего, что висит.

«Не встает — так уж не встанет!» (Владимир Даль, пословицы русского народа).

6.

И тот, другой, в это время ходил взад-вперед. Маленький, жилистый, он один удерживал всю конструкцию, да и — все державу. Так думалось ему. И тут уж неважно, большого ли ты ума, предвидишь ли далеко на послезавтра, жалеешь ли кого и почему. Тут — сложилось, обернулось так: ты один, и после тебя прежней России не будет. Что будет — неведомо, но — другая. То ли лоскутное одеяло субъектов, то ли распад по Уралу, то ли Китай с Европой, то ли Нюренберг, то ли — во что никто не верил, и сам Немцов с Навальным не верили, — правовое государство от Калининграда до Тихого океана. А ее, заповеданную, прежнюю, матричную, предками политую и прочая, — он удерживал один.

И — не удержать ее было без войны. Это знал, чувствовал. По истории читал.

Не то чтобы она гнила без великого дела, — гнить она умудрялась и при великом деле, — а просто надо же было как-то съединить, хоть какими-то скрепами скрепить. И когда уже не действует прежняя война, тогда — надобна новая. Все они знали это — и тот, Палкин, и следующий, усач. Она все списывала, все разрешала; и хотя была она первым шагом в воронку, это был единственный ход.

Да ведь — не завтра еще? Завтра-то закричат: на Крым, на Крым! На Львов! на тигров! На полгода должно хватить, а там вдруг чудо? Везло ему с чудесами. Вдруг еще что рухнет где у них, так, глядишь, и нефть подрастет…

Главное — забоялись они, все забоялись. Только кулак занес, не ударил еще, одним замахом пугнул — и уж просели. Изоляция… Что та изоляция? И так изолированы сплошь, и так никто не любит, ни одна тварь не верит. Бить не будем, а — пугнем. Да хоть бы и впрямь изолировали: кто заметит? Вместо Турции поедут в Крым, вместо Куршевеля — в Магадан: тоже лыжи.

А между тем знал, помнил: замахнулся — бей, а то никто всерьез не примет. А ударил — так и все, воронка, безвыходно. С Крымом один раз уж кончилось так. И с Афганистаном кончилось. Потому — если уж дошло до того предела, что одна война спасет, то и война подействует ненадолго. Подозвал собаку — лизнула и побежала прочь. Так и все они прочь побегут, чуть закачается он. Ни одному верить нельзя, и уж одно хорошо — если действительно в воронку, то и вся эта мразь погибнет. Никто улететь не успеет, быстро все будет. Как тогда. Он еще теперь, в Марте Четырнадцатого, все понимает. А они еще думают — может, обойдется? Может, так, попугал — и не будет ничего?

Дудки вам, голубчики. Сам погибай — и товарища подтолкни.

Отвинтил колпачок, занес ручку над планом «Спасай росса».

А — не мог, не решался. Легче было им, усачу с Палычем: не там их деньги лежали!

Тонко завыл, глядя на юго-запад.

7.

Тот же лоб, да о грабли хлоп; у нашего лба такая судьба!

(В. Даль «Запретные пословицы русского народа»).

Автор: Дмитрий Быков

Дима Б. про Вову П., Лешу Н. и про нас.

Редко перепощиваю, но тут не могу удержаться. Думал, Дима Б. гениален уж куда дальше, а он все гениальше и гениальше.
Не, ну правда же, почитайте. Это было написано еще до того, как заблокировали Лешин блог. Ну прям пророк.

Детское

Дмитрий Быков

Мы в тоске блестим очками, морщим маленькие лбы:
что ты можешь с хомячками против пули и трубы?

03.03.2014

Как боится Лешу Вова, наш дворовый гегемон!
Вове сразу же фигово, чуть увидит Лешу он.
Он бросается, как кошка, на отца его и мать,
чуть во двор выходит Лешка даже просто постоять.
Лешка руки поднимает, как милиция в Крыму,
вообще не понимает, что он сделал и кому.
А Володя, как в эфире, возбуждает большинство:
запереть его в квартире, замочить его в сортире,
оторвать ему четыре все конечности его!

Вова сделает, что скажет, наш дворовый генерал.
Скажем, был у Леши гаджет — он и гаджет отобрал!
Уронил и ноги вытер об растресканный уже,
чтоб не вылез Леша в твиттер и не смел писать в ЖЖ.
Просто взял и отнял гаджет, прямо жулик, прямо вор.
Все сказали: ну и гад же! (Но не вылезли во двор.)
Ты же с ним умеешь еле, хоть умеет и дебил;
ты ж не Митя, в самом деле (он-то гаджеты любил!).
Мы любили лазать с Лешей на чердак или в подвал,
потому что он хороший: тырить деньги не давал.
Чуть порвут ребенку свитер иль отнимут десять рэ —
Леша сразу пишет в твиттер, чтобы знали во дворе.
А сегодня стало плоше, и защиты больше нет —
и во двор не выйти Леше, и отняли интернет.

Вова мается полгода, Лешу сильно не любя.
Леша вышел из народа — Вова вышел из себя.
Аж краснеет, верьте слову, будто овощи в борще…
И при этом Леша Вову не боится вообще.
Смело глазки поднимает, говорит: «Ну че, старик?»
Весь наш двор не понимает, кто такой за ним стоит.
Он безбашенней, чем Кашин. Двор опасен, жизнь груба,
а Володя очень страшен: у Володи есть труба!
Он взмахнет своей трубою, олимпийский наш герой, —
разбегаются гурьбою даже взрослые порой.
Вова горд своей когортой. Вова хочет Третий Рим.
Ну не третий, ну четвертый. Для начала хочет в Крым.
Этим Крымом прямо бредит, и считают во дворах,
что ведь он туда поедет! Кто удержит-то? Барак?
Есть барак у нас в районе, все вмешаться норовит.
На гламурном нашем фоне он имеет бледный вид.
Кошки шастают по крову, поднимаются дымы…
Как там все боятся Вову! Больше, кажется, чем мы.
Есть солдатики у Вовы, есть пластмассовый «калаш»,
мы его всегда готовы, так как это символ наш,
и дубинки есть, и пули, настоящие почти,
а у Леши, кроме Юли, только в клетке хомячки.
Мы в тоске блестим очками, морщим маленькие лбы:
что ты можешь с хомячками против пули и трубы?
Чуть посмотрит он сурово на дворовый наш народ…

Но боится Лешу Вова, и никак наоборот.
Он идет, считая гроши, в окружении шпаны,
и у всех при виде Леши сразу полные штаны.
И напрасно повторяют, что они хотят добра,
и напрасно уверяют, что они полны бабла.

Пятый век ничто не ново в нашей сказочной стране…

Почему боится Вова?

Объясните, дети, мне!

О МОЕМ КРЫМЕ, МОЕЙ УКРАИНЕ И РЕВОЛЮЦИИ ДОСТОИНСТВА

Крым – чья земля, «исконно»?  Владели ею и разными ее частями исторически многие: греки, римляне, турки, крымцы (крымские татары). Россия, конечно. Украина, конечно. Местными жителями были и остаются люди множества разных национальностей и вероисповеданий. И все справедливо считали и считают Крым СВОИМ местом жительства, не исключительно, не только – но и своим.
Я езжу в Крым с далекого детства. Постоянный сезонный жилец. Исходил эту землю вдоль и поперек, знаю множество ее уголков, и на побережье, и в горах. Это и МОЙ Крым, часть моей жизни, одна из лучших. И мне, как и очень многим, было и остается искренне пофигу, кому он там официально принадлежит, в каком подданстве состоит.
Послехрущевская украинизация Крыма не вызвала ни особого энтузиазма, ни протеста.
Официальные надписи повсюду на украинском, но вокруг в основном русская речь как была, так и осталась.

После девяностых началось мутирование постсоветского фантома в конгломерат частных предприятий местных мафий. Малоприятные изменения.
Особенно огорчило превращение в коммерциализированную полупомойку духовной жемчужины России, Украины и всего человечества  - Волошинского Коктебеля. Не вследствие украинизации, нет! - вследствие именно криминальной коммерциализации, что здесь, что в России одинаково хищной, хамской и жлобской.
Но сколько-нибудь серьезных конфликтов на национальной почве (исключая первоначальные, быстро улегшиеся  волнения возвращавшихся крымцев), в Крыму, да и по всей Украине, до сих пор не было.
Ни от кого из своих многочисленных русских и русскоязычных друзей и знакомых в самых откровенных разговорах я ни разу и намека не слышал на какую-либо дискриминацию по национальному – этническому или языковому – признаку. Все тот же Крым, постсоветско-русский, украинским языковым официозом только слегка подпудренный.

Можно вполне понять тех, кто хочет, – и я вместе с ними, – чтобы Крым и дальше оставался в той же степени русским по языку, по культуре, по связям с Россией – историческим и экономическим, семейно-родственным и духовным. Как и Севастополь. Как Харьков, Кривой Рог и Донецк. Как Одесса и Николаев (тоже места для меня родные: папа родился в Николаеве, мама часть юности провела в Одессе). И мне, русскоязычному человеку российской культуры, тоже очень хочется, чтобы Крым и дальше оставался родным мне, своим. И Одесса, и Николаев...
Спрашивается, а кто против этого?
Западенцы? Крымцы? Ультранационалисты? Майданские революционеры?
Кто-то из них?..

Революция – дело не стерильное: это вскрытие гнойников, взрыв подспудов, выход наружу канализационных клоак. В любой революции участвуют светлые силы и темные, элита и плебс, интеллигенты и быдло, любая чревата эксцессами жестокости, мародерства, подлости и насилия.
Судя по рассказам разных участников Евромайдана, даже там, непосредственно на месте  кровавых событий, участникам их открывались контрастные, диаметрально разные стороны происходящего – в зависимости от того, где и в какой момент они оказывались и, разумеется, какими глазами смотрели.
Самая страшная, самая опасная ложь – ложь без лжи: частичная правда. Откушенный кусок реальности, поданный в слюне, желчи и блевотине подающего. Путинская пропаганда, собственно, этим и занимается, плюс ложь как таковая, фальшивки. Но самые изощренные из этой камарильи (Сурков, в частности) понимают, что эффективнее (любимое путинское прилагательное) обходиться без лобовой лжи: только искусно монтировать, кроить и сшивать эти выкушенные куски действительности в единое полотно беспредельной ненависти.

Люди наивные и односторонне осведомленные очень легко ведутся на подмену мотивов, в чем наш крошка Цахес грубо поднаторел. Помните, как сразу после Беслана он на каком-то непостижимом эмоциональном выверте вдруг отменил выборность губернаторов, мотивировав это именно Бесланом! – и ничего, пипл схавал.
Нет, не затем Путин ввел в Крым и вообще в Украину войска, чтобы защитить живущих там русских от угрозы национал-радикалов, совсем не затем.  Почему до позорного провала своей ставки на Януковича он об этом ни сном, ни духом не помышлял?
Да, были там, на Майдане, и озверевшие ультранационалисты, и оголтелое быдло, и  агрессивные психопаты, всегда, как мухи на дерьмо, слетающиеся туда, где возможно хоть какое-нибудь столкновение. Но не они были движущей силой. Не охреневшие определили, куда революция повернет, слава Богу, не они! Как сказал протоиерей Украинской Праволавной Церкви Георгий Коваленко, «у нас совершилась революция достоинства». Вот этим и сказана настоящая правда, не исключающая никаких частичных, не отметающая свои внутренние противоречия, но собирающая в исторический интеграл.
Революция Достоинства. То, чего пока не совершилось в России. То, чего российская власть больше всего боится. 

Русская народная загадка в китайском духе

из блогова Ивана Халявина

Поменяли Пу на Ме:
Хо и Ле еще в тюрьме.
Поменяли Ми на По:
все равно всем будет по...

Поменяли Лу на Со* -
вел себя не холосо.
А Ко Су послали в Пи,
и Ко Све не наступи...
_______
* В Мо

Посмотрите на стиху и поймите, кто есть ху.
Если что - ответ в Yahoo.

Благодарная память как основа сознания, здравого смысла и нравственности

Ребята, опомнимся. Обливать помоями Сахарова, праведника, святого подвижника, обливать после всего, что им сделано и пережито, – это уже, знаете…
Если не ведаем или все забыли, почитаем хоть Википедию. Курт Воннегут не прав, злобно, глупо, истерично не прав. Внутренних мотивов такого оголтело-несправедливого наезда, помимо простого незнания и непонимания, может быть два. Первый: Воннегут воевал, попал в плен к немцам и пережил кошмар дрезденской бомбардировки. Психотравматический опыт. Гиперреакция на всякое упоминание бомбы. Тем более, водородной.
Второй возможный мотив: зависть, элементарная зависть, неосознанная и тем более явная. Прозрачно просвечивающая через процитированный текст. Воннегут, в отличие от Сахарова, был человеком честолюбивым и, похоже, тщеславным, как большинство писательской братии. Он не получил Нобелевской премии. Сахаров получил. В Вашингтоне при жизни Воннегута площадь возле Белого Дома назвали Площадью Сахарова. Под Иерусалимом есть Сахаровские сады. В центре Москвы – проспект Сахарова. Ни площади, ни садов, ни проспекта Воннегута на карте земли мы пока не находим. Хотя он, может быть, и вполне заслуживает если не площади и садов, то какой-нибудь тихой улочки…